Я промолчал.

— Я про то, что если бы завтра мне сказали: вот дверь, иди… — он положил шампур и посмотрел мне в глаза. — Я бы её заколотил, Рэй. Изнутри. Досками.

Мы посидели молча. Потом он снял с огня готовый шампур, разложил мясо, и разговор как-то сам собой съехал обратно на лёгкое: на то, какое тут пиво дрянное, и на то, что местные почему-то почти не пользуются солью.

— Знаешь, чего мне тут не хватало? — сказал он вдруг.

— Чего?

— Вот этого, — он показал шампуром на меня, на стол, на скатерть. — Поговорить. Я тут полгода, и у меня всё есть, я не жалуюсь. Мастерская, заказы, люди хорошие, вдова опять же, — он хмыкнул. — А вот все равно, словно стена.

— Стена?

— Стена. Ты им говоришь — они слышат. Ты им шутишь — они смеются. А между вами стена. Я вот вдове три раза объяснял, откуда взял идею с накопителем, и на третий раз понял, что она просто ждёт, когда я закончу. И ей всё равно.

Он покачал головой.

— А тебе я сказал «восемь резистов», и ты кивнул. А потом спросил, не сломали ли скрытые слои. Ты меня действительно понял, понимаешь? Я такого полгода не чувствовал.

Он потянулся ко мне своим стаканом с морсом, чтобы чокнуться.

— Спасибо тебе. Правда.

Я взял мясо и что-то промычал, потому что сказать было нечего. Я его понимал. Я неделю шёл по пустой дороге и под конец начал говорить сам с собой вслух. Ашеру я рассказывал всё, но всё равно выражения выбирал, потому что много он не понимал. А сейчас я действительно ощущал, что мы на одной волне.

— Ну, хотя есть один человек, который понимает больше других, — добавил он. — Но он почти всегда занят.

И замолчал.

Я сидел, разморённый от количества мяса, и лениво откинулся назад. Ножка стула ушла в какую-то ямку, стул повело, и я машинально ухватился за край стола.

Ничего не случилось. Просто дёрнулся.

Но пока я запрокидывался, перед глазами успело мелькнуть небо, и оно было уже не сумеречно-синим. Над северной кромкой леса стояло знакомое зарево, и стояло оно шире, чем месяц назад.

Сердце стукнуло, и вместе с этим стуком полезло наружу всё, что тихо откладывалось. Разум всё это время цеплялся за несоответствия, а я отмахивался.

Он сказал, как меня нашёл. По методу выходило, будто случайно. Ладно.

Но как он понял, что я тут недавно? Я ведь не говорил ему, сколько я в этом мире. Как он замял тему в первый раз. Как похвалил, что я быстро дошёл до баланса сам. Он не спрашивал меня, но определённо знал, что я тут недолго.

Ганн стоял на корточках у догорающих углей и крутил очередной шампур. Я спросил, словно между делом.

— Ты поэтому меня искал? Чтобы было с кем поговорить и кто поймёт?