— Не обижайся, как друг скажу. Ты башковитый, но медленный. Пока будешь искать оптимальное решение, все уже закончится… плачевно, особенно для тебя…

— Да я пошутил. Сам понимаю… да и вообще вся эта стрельба — она не к добру.

— В смысле?

— Разве это хорошо, когда жизнь людей все время под угрозой смерти? Когда тебя могут убить прямо на улице? Да и вожди кланов, которые подмяли под себя все поставки Груза иномирцам, они же только и гребут, что всякое барахло! Нет бы оборудование закупать, станки, а лучше целые производственные линии. И делать самим многое вместо того, чтобы тратить попусту ценный ресурс.

— Ого, глубоко копаешь. А в твоих словах есть правда, дружище.

— Еще бы… — остывая, буркнул в ответ Бас.

— Только ты больше это никому не говори, не факт, что люди поймут правильно…

— Думаешь, я не понимаю? Не ты один такой умный…

— А что у вас за сабантуй намечается?

— Отец недавно затеял кружок любителей техники основать. Приходят люди, обсуждают всякие новинки, даже вроде докладов читают. Полезное дело. И в шахматы еще играем. — Василий с первых классов слыл лучшим шахматистом в школе. А вот Вахрамееву эта игра никогда особо не заходила. Он для нее был слишком моторный и неусидчивый. — Если интересно, оставайся, посмотришь, послушаешь.

— Как-нибудь в другой раз. Но за приглашение спасибо. Все, давай уже, беги. А то еще опоздаешь.

— Ты куда сейчас?

— Домой поеду.

— Тогда до завтра!

Не успел он завести велик во двор, как его окликнул часовой.

— Март, ты где пропадаешь?

— Да так, катался по городу.

— Вот гусь! Его старшина весь день для доклада дожидается, а он, видите ли, катался…

— Ну, значит, дождались. Передай им, сейчас буду.

Совет клана собирался на шестом этаже, так что Март еще успел по пути заскочить к себе, сбросив броню с покупками и поменяв футболку на свежую.

— Не стоять же мне перед начальством в мокрой от пота одежде, — пробурчал он себе под нос.

Без спешки преодолел лестничные пролеты, и вскоре оказался перед высокой, резной дверью зала совета. Стучать не стал. Раз его так ждут…

— Мое почтение, господа старшина, вызывали? Вот он я, — со всей возможной для себя вежливостью начал он.

За длинным столом собрались трое. Сам глава рода — Маркел Вахрамеев сидел в центре. Всегда одетый в темное семидесятилетний старец. Из рукавов рубахи виднелись широкие, все еще крепкие запястья. Заботливо расчесанная белая борода и длинная грива все еще густых, начисто седых волос обрамляли до черноты загорелое лицо, на котором грозно мерцали некогда синие, «вахрамеевские», а с годами изрядно выцветшие глаза. Суровый, неприступный, сильный, глубоко религиозный. Настоящий вождь, как он сам наверняка думал.