Одно плохо, в Мире никакой авиации не наблюдалось. Даже «кукурузников». Правда, имелись еще рахдониты… Ни разу их не видел, но слышал немало. Вот, с кем бы повстречаться.

А сейчас ему до смерти хотелось пить. Еще раз обшарил жадными глазами окрестности в надежде отыскать целую фляжку. И в степной тишине услышал чьи-то слабые стоны. Отвлеченный последними событиями и ошеломляющими открытиями он совсем забыл осмотреть родичей! А кто-то из них определенно живой!

На дороге неподвижно лежал в луже засохшей крови убитый аргамак Григория, тот ехал последним, вроде как прикрывал тылы. Видно, конь принял на себя первые пули, и брательник [1] Марта смог укрыться за мертвым скакуном. Даже некоторое время вел бой. Недолго, вон даже подсумков открыть не успел. Каменистая земля вокруг была густо испещрена выбоинами от пуль. В седле и боку вороного тоже хватало отметин. Лежал Гриня ничком, уткнувшись лицом в дорожную пыль. Вроде и не дышал уже, кровь на ранах потихоньку продолжала сочиться. Ему стало жалко родича просто до невозможности.

— Гриня, братан, ты там как, живой? Слышишь меня? — перевернув тяжелое, безвольное тело на спину, он приложил ухо к груди и постарался услышать: бьется ли сердце. И спустя пару долгих и томительных мгновений услышал тихий, едва различимый удар. Потом еще. Пусть и медленно, но насос работал. Даже вроде ритм не сбивается. Брадикардия, конечно, адская. Но он парень тренированный, мышцы мощные.

— Гриня, ты справишься, держись! — обрадовался Март, сосредоточившись на оказании помощи раненому.

Первым делом следовало остановить кровотечение. Требовались давящие повязки, жгуты для рук-ног и бинты.

Ничего такого рядом не наблюдалось и он, помянув чью-то мать, принялся импровизировать. Наудачу в седельной сумке чистоплюй Григорий вез запасную и, что характерно, чистую белую рубаху.

— Повезло тебе, братка, что пуля прошла скользом по черепу и кость толстая. Выдержала. Видать, она тебя, нашего лучшего наездника, и уработала. Вколоть бы тебе обезбола, только, извиняй, нет ничего.

Порвав без сожалений ткань на бинты, Март замотал все ранения, особое внимание уделив глубокой борозде на голове слева над ухом.

— Все, Гриня, жить будешь, отдыхай пока.

Кровотечение ему удалось в целом остановить, шансы Григория дотянуть до города и помощи хирургов росли прямо на глазах.

Пока занимался медициной, даже не заметил, как пробежало время. Все, что мог, Март сделал. Поднялся от первого пациента и поглядел на результат, довольный собой как слон.

Солнце продолжало шпарить с небес прямо-таки совершенно бессовестно. Ему сразу вспомнилось и про воду, и про жару. Пить захотелось уже просто адски.