— Я — Гендрих Вайс, главный комиссар политбюро нашей партии здесь, в Беловодье, — с порога решительным, начальственным тоном заявил о себе незнакомец.

— Вахрамеев Мартемьян. Пилот. Вот и познакомились. А теперь поднимите руки, партайгеноссе, и стойте спокойно, я должен вас обыскать. Сами понимаете, неожиданности мне ни к чему.

Закончив с короткой проверкой, Март отошел назад и разместился на откидном кресле рядом с камбузом.

— После столь «тесного» общения, пожалуй, обойдемся без церемоний, рукопожатий и прочих излишеств. Перейдем на «ты»? — дождавшись кивка со стороны Вайса, продолжил. — Проходи, присаживайся. Я тебя внимательно слушаю, Гендрих, или, может, просто Гена?

Усевшись на край дивана, партиец качнул лобастой головой, соглашаясь и на такое попрание своего авторитета этим непонятным и не в меру борзым для его юных лет парнем. И сходу принялся говорить, не отрывая тяжелого, давящего взгляда от лица собеседника.

— Насколько я понимаю, суть задачи тебе известна. Требуется вывезти отсюда и доставить в любой из портов Ганзы двадцать пудов Груза.

— Это понятно. И я готов взяться за эту работу. Вопрос исключительно в условиях контракта.

— А что ты хочешь? Мы дадим координаты. Прикроем тебя на первое время, после поможем с легализацией, — подумав, он добавил, — и заплатим десять тысяч марок. Ты, Мартемьян, и без того очень много выигрываешь от нашей сделки.

— Этого недостаточно.

— Без нашей помощи тебе отсюда не выбраться…

— Какая трогательная забота… Но право же, не стоит утруждать себя. Замечу, это ты и твоя партия позвали меня сюда и предлагаете договор, а не наоборот.

— Хорошо. Назови свои условия.

— Полноценная доля — в оплату за рейс и риски. И гарантии, что твоя партия наймет за свой счет толкового юриста, который будет заниматься моим винтокрылом.

— Не многовато ты просишь, молодой человек?

— А кто здесь говорит о просьбах? Это мои условия. Заметь, цифру мы еще даже не обсуждали.

— Эти средства пойдут на борьбу с захватчиками! — побагровев, почти выкрикнул трудовик.

— Ну же, партайгеноссе, к чему этот пафос? Операция планировалась и готовилась несколько лет. Что, и тогда собирались бороться с оккупантами?

Вайс некоторое время молчал, ничего не отвечая. Потом неожиданно улыбнулся, расслабился и даже позволил себе сменить позу. Вольготно откинулся на спинку дивана и сложил ногу на ногу, сцепив руки на колене.

— А ты оригинальный и весьма любопытный тип, Вахрамеев. Чтобы не пререкаться и не тратить время попусту, озвучь уже все свои условия. А я послушаю и что-нибудь тебе отвечу.