Улла сжала зубы. Этот ублюдок. Да он наслаждается собой!

— И все-таки ты — трус, — чуть слышно пробормотала она.

Анубис остановился, его глаза сузились, а лицо исказилось гневом.

— Что ты сказала, смертная? Ты хоть понимаешь, кому ты это говоришь? Или это просто уловка, чтобы выторговать у меня очередной призрачный шанс на спасение?

— Не уловка, — покачала головой девушка. — Ты настоящий трус. И не потому, что отвернулся от тяжелой ноши любви и сочувствия, а просто потому, что ударил Киаре в спину. Эта миссия, эта возможность — она слишком важна для тебя, чтобы позволить себе рисковать, чтобы встретиться с противником лицом к лицу. И потому ты ударил в спину… Ты бог смерти, но ты и сам боишься смерти!

Лицо Анубиса потемнело. Станция вздрогнула и натужно заскрипела, словно какая-то неведомая сила пыталась раздавить ее, как картонную безделушку.

— Я передумал, — хмуро произнес он, беря себя в руки. — Вы не достойны чести стать подношением великому Древнему. Я возьму вас с собой и прослежу, чтобы вы в любом случае позавидовали мертвым. Ты и твой дружок — вы ведь родственные души, не так ли? В таком случае я просто оставлю его здесь, в этой вселенной, чтобы вы никогда больше не могли переродиться вместе!

Дымящаяся фигура Анубиса сделала шаг назад и отделилась от тела своего носителя. Бог смерти небрежно подхватил обездвиженного Авенира и швырнул его в портал, ведущий на корабль.

— Нет, нет, нет… — Улла в отчаяньи закрыла лицо руками.

Анубис дернул щекой.

— Теперь можешь наслаждаться своим остроумием, смертная. Надеюсь, оно того стоило. Все, довольно пустых разговоров — настало время для самого главного.

Он протянул руку вперед, к смотровому окну. Станция снова вздрогнула. Скрытые дорожки символов, которые прежде были видны только в ультрафиолете, сами собой засветились, словно светодиодные ленты. Гигантский термоядерный реактор затрясся и начал разрушаться, словно нечто массивное затягивало его внутрь себя, разрывая оболочку на мелкие осколки. Яркие протуберанцы плазмы вспыхивали то тут, то там, как на поверхности звезды. Толстое бронированное стекло треснуло, не выдержав нагрузки.

А затем все стихло. На месте реактора плескалось звездное море. Несколько мгновений оно мягко пульсировало, как бы набираясь сил, а затем вспыхнуло, поглощая все вокруг.

Они оказались посреди бесконечной водной глади. Пиратская станция исчезла, оставив после себя только сияние космоса высоко над головой и его зеркальное отражение прямо под ногами. Вода ощущалась чем-то плотным, как стекло, и в то же время по ней то и дело проходила мелкая рябь, взбивая свежую пену из звездного света.