Тимофей резко рванул волосы белогвардейца вверх. Тот что-то замычал, засучил ножками.
— Готов, — Удовлетворенно ответил казак.
— Отлично, — Я присел на корточки, чтобы видеть красную, перекошенную физиономию белогвардейца, — Сейчас повторю вопрос. Если мне не понравится ответ, сломаю тебе ключицу. Затем коленные чашечки. Итак — звание, подчинение?
— Подхорунжий… Зверев… — прохрипел пленник, с ужасом глядя то на меня, то на Тимохины сапоги. Вахмистр по-прежнему придерживал семеновца за волосы, возвышаясь прямо над ним. — В подчинении у есаула Красильникова.
— Замечательно. Где ваша база? Вы же не прямиком от атамана Семенова прибежали. Сколько человек на базе? Сколько оружия? Какая конечная цель нападения?
— На заимке… у старого мыловаренного завода, за Чоцзядяном. Сорок человек… было. Оружие… обрезы, наганы, ждали винтовки…
— Зачем полезли на лесопилку?
— Есаул приказал… Сказал, тут золото спрятано…
Я задумчиво потер подбородок. Что-то слишком часто в последнее время в историях, связанных с моей лесопилкой, фигурирует золото. В разных вариантах. В основном императорское вспоминают, но ведь не факт, что именно за ним пришли.
— Уведите его, закройте в подвале и выставьте охрану, — велел я Тимофею. — Позже продолжу. Пока хочу кое-то проверить.
Я рысью рванул в контору. Натурально бежал, чтобы быстрее проверить свою догадку. Заскочил в кабинет, плотно закрыл за собой дверь.
Михаил уже сидел за столом, а не за буфетом. Выглядел он слегка встревоженным, зато бодрым. После перестрелки и короткого, но весьма продуктивного боя, усталость грузинского аристократа исчезла без следа. Керосиновая лампа снова горела, но была прикручена на минимум.
— Друг мой, — обратился я к Манджгаладзе. — Доставайте закодированные документы. Те, где реальные планы японцев. Срочно!
Михаил непонимающе моргнул, открыл рот, собираясь задать какой-то вопрос, но тут же закрыл его обратно. Видимо, мое возбужденное состояние он расценил верно. Если я заведен и напряжен — значит случилось нечто из ряда вон выходящее. Он молча пододвинул к себе папки, вытащил нужные листы.
— Читайте вслух, — велел я, — Каждое предложение. С расстановкой. С самого начал и до конца.
Манджгаладзе прочистил горло, монотонно забубнил текст. Скучный, канцелярский язык японских штабистов. Сроки, маршруты, логистика. Поставки продовольствия и боеприпасов. Упоминание семеновцев, планы в отношении Харбина.
Я слушал все это очень внимательно. Ходил из угла в угол, анализировал каждое слово. Искал, за что зацепиться. Любые мелкие нестыковки. Они должны быть, черт подери! В первый раз, когда с помощью Тимохи Михаил понял шифр, он прочел документы и передал их общий, основной смысл. Сейчас же меня интересовали конкретные детали.