Почти одновременно пошла вторая волна. Часть семеновской банды напала на центральные ворота. Деревянные створки содрогнулись. Полетели щепки. Ворота жалобно скрипели, но держались.

— Твою мать, — выдохнул я, наблюдая за этими самоубийственными действиями, — Они что, бессмертные?

Тимоха, прижавшийся к стене с другой стороны окна, злобно сплюнул.

— Идиоты они, Павел Саныч. Чистые идиоты. Устроили гусарский блуд какой-то. Думают, раз бабы да дети за забором, так все со страху обосрутся и разбегутся. Ну и еще, конечно, рассчитывают взять числом. Помните, топтун говорил, человек двадцать будет в отряде. А тут — все сорок. По два десятка с каждой стороны. Нахрапом взять хотят.

Вахмистр был прав. Беляки лезли напролом, игнорируя элементарные правила ведения боя. Они искренне верили в свой фарт. Ну или считали, что на лесопилке крепких мужчин, способных держать оружие — раз два и обчелся. К тому же, никто из этих бедолаг понятия не имеет, сколько у нас винтовок. Я уж не говорю про остальное.

Мои бойцы, те, что залегли со стороны железнодорожной ветки, дали семеновцам немного пробежать вперед. Буквально метров двадцать. Белогвардейцы так были окрылены будущим успехом, что даже не заметили, как за их спинами появились еще тени. Особая группа Осеева перекрыла семеновцам пути к отступлению. Пока часть банды ломилась в закрытые ворота, самые активные их товарищи оказались в классическом мешке. Капкан захлопнулся.

Прямо над нашими головами, с крыши конторы, ударил «Льюис».

Тяжелый, захлебывающийся бас английского пулемета распорол морозный воздух. Длинная, пунктирная линия свинца крест-накрест прошила двор. Трасса прошлась прямо по наступающим, срезая передние ряды.

Семеновцы падали, как подкошенные. Кровь брызнула на белый снег черными пятнами. Они уже не кричали пафосные лозунги. В основном только выли и матерились.

Тут же открыла прицельный огонь группа Осеева. Четко, методично, без суеты. Парни выцеливали силуэты и били наверняка.

Наступление захлебнулось в собственной крови. Оставшиеся на ногах беляки заметались по двору, пытаясь найти укрытие. Паника, на которую так рассчитывали семеновцы, накрыла их самих.

— Идем, — бросил я Тимофею.

Мы выбежали из кабинета. Вахмистр несся вперед гигантскими прыжками. Боялся, что вся заварушка закончится без его участия. Как мой личный телохранитель он не мог бросить нас с Михаилом в кабинете и присоединиться к защитникам лесопилки. Но теперь-то намеревался оторваться по полной.

Я обгонять Тимоху не рвался. Во-первых, чего уж скрывать, князь Арсеньев далеко не боец. В драке я еще могу использовать свои знания и опыт, а вот в бою от меня толку мало. Во-вторых, большую часть работы сделали мои парни.