Думаю, особенно в моей речи китаянку впечатлило упоминание ее задницы. Потому что конкретно в это месте в глазах Манью появился уже не гнев, а возмущенная ярость.
Я не стал ждать ответа, резко крутанулся на месте и пошел к воротам. Там уже стояла запряженная Маруся. Она нетерпеливо била копытом, выдувая из ноздрей густые облака пара.
— Кобыла и то умнее будет… — раздраженно буркнул я себе под нос, хотя, конечно, никто этого высказывания уже не услышал. Судя по хрусту снега и удаляющимся быстрым шагам, Манью побежала к медчасти.
Рядом с пролеткой крутился Еремей, готовил транспорт к поездке. Тут же топтался Тимоха. Казак, облаченный в пальто, с унылым выражением лица наблюдал за возничим. Не любит пластун все эти парадные входы.
А я посмотрел на Тимоху и подумал вот о чем. У вахмистра есть несколько замечательных качеств, которые сложно переоценить. Во-первых, он никогда не заставляет ждать. Я отправил Петра с поручением минут десять назад, а казак уже готов выдвигаться в город. Во-вторых, Тимофей не выносит мне мозг моральными терзаниями и какими-то нелепыми принципами. Он точно знает, если князь так решил — значит это единственно верный путь.
— Куда едем, Павел Саныч? — поинтересовался Тимоха, как только я подошел ближе.
— В правительственный квартал, мой друг. Будем играть в большую политику.
Дорога до резиденции Дин Сяна заняла минут сорок. Дольше, чем в первый раз. Еремей гнал Марусю резво, но улицы Харбина напоминали растревоженный муравейник. Извозчики, рикши, телеги с углем, клерки, спешащие по своим делам. Куда их всех черт несет в такую рань⁈ Время едва перевалило за восемь. И почему именно в сторону, куда надо мне?
Я чувствовал, как глухое раздражение перерастает в откровенную злость. Утро однозначно не задалось. Сначала этот грузинский граф Монте-Кристо со своими лекциями о чести и благородстве. Меня сто лет никто не учил уму-разуму. Меня настоящего, конечно.
Потом — дурная девчонка Манью, которой плевать на правила конспирации. И на мои приказы, судя по всему, тоже.
Эти люди словно не понимают простых вещей: мы ходим по краю пропасти. Шаг влево, шаг вправо — даже не расстрел. Просто сожрут с потрохами и все. А они продолжают играть в гордых девиц и благородных мучеников.
Наконец из-за поворота показался знакомый каменный забор с коваными воротами.
Еремей натянул вожжи. Пролетка остановилась. Тимоха спрыгнул на брусчатку, одернул пальто и направился к часовым. Бравые ребята с важным видом охраняли въезд на территорию особняка. Не прошло и пары минут, как вахмистр вернулся с нерадостными новостями.