— Ну и что происходит?

Женщины переглянулись. Рыженькая быстренько отвела глаза, а Глафира встала и молча принялась убирать со стола.

— Что происходит? — повторил я свой вопрос.

— Что происходит? — Домоправительница со стуком поставила тарелку обратно. — Он еще спрашивает. К нему, понимаете, невеста приехала, а он мало того, что ее не встретил — так еще и на порог пускать не хочет.

— Невеста? — Я непонимающе уставился на Глафиру.

— Да, невеста!

Домоправительница бросила взгляд в сторону рыжей бестии, которая тут же сделала вид, что это вообще ее не касается и она тут просто вся такая невинная и вообще ни при чем.

Не, ну это уже ни в какие ворота… Без меня меня женили, полюбили и родили, в смысле — родили не меня, а от меня, хотя, тьфу ты, слава богу, хоть в этом пока не обвиняют.

— Какая на фиг невеста⁉ — взбеленился было я, но Глафира меня резко оборвала, ткнув пальцем в потупившуюся техномагичку:

— Эта самая. Девочка приехала из такой дали, а он ее даже на порог пускать не хочет, признавать не желает…

— Естественно! — прервал я изливания своей домоправительницы. — Глафира, какая к черту невеста — мне что, проблем мало, да и не знаю я ее, точнее, знаю, но всего пару часов…

— Стыдитесь, Ярослав Сергеевич, не ожидала я такого от вас: запутали девушке голову — и смотались. Сатрап вы и самодур!

Блин, приехали, я же еще и самодур, а девочка, оказывается, еще та проходимка — и какого, спрашивается, ей от меня надо? Ну не хочу я никаких контактов с другим миром устанавливать, не хочу. Я в дипломаты не подавался, хотя, конечно, признаю, самолюбию моему это польстило, однако и только. Пусть вон в МИД заявку отправляет, или еще как, хотя представляю лица наших чиновников, когда к ним придет такая красава с предложением о контакте. Не знаю, как насчет работников дипломатического фронта, но добрые дяденьки в белых халатах точно на контакт пойдут, а может, просто пошлют эту девушку в такие дали контакты устанавливать, что потом ее днем с огнем не отыщешь. Ну это в принципе не мои уже проблемы.

Пока все эти мысли мелькали у меня в голове, Глафира все разорялась, укоряя меня в жесткости, равнодушии и, прости господи, либерализме, причем значения данного слова она явно не понимала, однако применяла его с каким-то садистским удовольствием. Виновница же этого шума сидела, скромно потупя глазки, пунцовая, точно свежевымытая редиска, и еще умудрялась, ухмыляясь, иногда насмешливо зыркать в мою сторону. Вот ведь су… гавкающее животное женского пола, но не лиса.

В это время откуда-то из-за спины раздалось скромное покашливание, я резко обернулся. В дверях гостиной с ошалелым видом топтался Дорофеич с какой-то авоськой в руках, а позади него с не менее обалдевшим видом маячил Крис.