— Товарищ Выбегалло, — решительно прервал его спутник. — Нам пора, а то рабочий день скоро кончится, а мы не проинспектировали двадцатый этаж.
— А… — Выбегалло прервался, затем задумчиво пошамкал губами и согласно кивнул: — Вы правы, товарищ Хунта, работа — прежде всего. Жмите кнопку.
— Подождите, — я поставил ногу, не давая дверям лифта закрыться. — Гос… товарищ Хунта, не подскажете, как нам отсюда выбраться?
— Выбраться? — Знакомый незнакомец с интересом оглядел меня с ног до головы и, потеснив, вышел из лифта.
Встав посреди коридора, он с задумчивым видом посмотрел в окно, где ярко пылало зеленое солнце, затем прошелся по коридору, заглянул в ближайший класс и вернулся назад в лифт.
— Через десять дверей, в одиннадцатой, уберите доску со стены.
Дверь лифта с легким звоном закрылась. Ни фига себе дурдом. Я вытер выступивший на лбу пот и уставился на дверь лифта, где сбоку была прикреплена табличка: «НИИЧаВо — 17-й этаж».
Про вокзал и про неожиданный казус с документами.
Ну и что это такое? Я еще раз перечитал написанное на пластине и горестно вздохнул. Вот, блин, решил, называется, пошутить… на свою голову. Я покосился в сторону своих товарищей, которые упорно пытались придать своим лицам серьезное выражение, но удавалось им это с трудом, зато Батон даже не пытался этого сделать, а, упершись лбом в стенку, хлопал по ней лапой, вздрагивая от приступов хохота. Юморист, твою кису. Детишки, надо сказать, тоже в стороне не оставались. Эрнеста тактично прыскала в кулачок, а на собачьей морде Теодора было прямо написано: «Хоть пока смеяться не могу, но в глубине души корчусь в судорогах хохота», — точка и подпись. А вообще ничего смешного, ну подумаешь, не так поняли. Я еще раз пробежался глазами по документу.
Яр Крас — магфиг. Магфиг. Блин, я снова покосился на друзей и неожиданно как-то осознал, что от данного прозвища мне уже, похоже, не избавиться.
Так, стоп. Что за дурная привычка заскакивать вперед.
Итак, выход мы все-таки нашли и прямо там, где его предсказал известный вам персонаж. Точнее, выходом это назвать было трудновато, впрочем, как и входом: так, дыра, причем в прямом смысле. Несколько минут мы дружно с подозрением рассматривали данное отверстие примерно двухметрового диаметра со стенками из какого-то бледно-зеленого стекловидного вещества, потом так же дружно посмотрели друг на друга.
— Ну и кто первый? — поинтересовался я.
Гном вопросительно посмотрел на Криса, Крис — на меня, потом мы все вместе уставились на Батона, который уже засунул свою голову в тоннель и что-то там вынюхивал. Кот покосился на нас и, явно заподозрив неладное, попытался ретироваться от отверстия, но, увы, поздно. Неумолимая рука Дорофеича, схватив кошака за шкирку, отправила его в разведывательный полет. Все замерли, прислушиваясь. Через пару минут где-то вдалеке раздался легкий «шлеп» с каким-то подозрительным причмокиванием, после чего до нас долетел возмущенный вопль Батона с огромными словами благодарности в адрес нашего бородатого запускателя.