— Ну, — вздохнул я и принялся рассказывать о странном случае.

Гоймерыч внимательно меня выслушал и лишь развел руками.

— Ну, Ярослав Сергеевич, не знаю, чем вы так не угодили нашей академии, что она вас в «изнанку» отправила.

— Куда?

— Ну в «изнанку» — это как бы обратная сторона нашего мира.

Я непонимающе посмотрел на местного Энштеина, который принялся сыпать какими-то научными терминами и даже притащил откуда-то книжку с графиками, по которым пытался мне объяснить понятие изнаночного мира. В результате всей этой лекции я понял одно. Изнаночный мир — это что-то типа отражения данного мира, этакая другая сторона монеты. Об этом я честно сказал Гоймерычу. Он несколько минут смотрел на меня как на придурочного, затем лишь махнул рукой, буркнув, что и так пойдет.

— Кстати, Антиох Гоймерович, а что вы имели в виду, когда сказали, что я не угодил академии?

— То и имел, — пожал плечами завуч. — Дело в том, Ярослав Сергеевич, что здание академии в некотором роде существо одушевленное. Да, да, не смотрите на меня, как на выжившего из ума старика, — одушевленное. Мало того, обладает своей странной магией.

— Но ведь на меня магия не действует? — удивился я.

— Не действует, — согласился Гоймерыч. — А на окружающую вас действительность еще как, или вы до сих пор думаете, что мы с вами на родном вашем языке разговариваем?

Вот те на — номер. Если честно, именно так я и думал, конечно, иногда проскальзывало удивление: неужто наш «великий и могучий» настолько велик, что на нем и другие расы балакают? Но факт-то был, как говорится, налицо. А тут, оказывается, не все так просто…

— Понимаете, дорогой мой Ярослав. — Завуч вздохнул. — Ваша невосприимчивость к магии — вещь у людей, конечно, редкая, можно сказать, даже уникальная, но этот мир целиком пропитан магией, и не думаете же вы, что ваша способность может нейтрализовать ее всю.

— Нет конечно, — согласился я.

— Вот и я о том же, — кивнул Гоймерыч. — В принципе, это относится и к академии. Вы со своей невосприимчивостью радиусом около полуметра для нее не больше чем заноза в одном месте (вот за занозу большое спасибо), хотя даже, скорее всего, меньше (опустил он меня, получается: я даже на занозу не тяну). А так ваше сегодняшнее путешествие — просто ее каприз или вообще стечение обстоятельств, но все равно я этим займусь, так что, думаю, в дальнейшем все будет в порядке.

— Спасибо, успокоили, — усмехнулся я. — Вот только насчет языка я не понял — вроде вы говорите на чисто русском.

— На чисто русском. — Гоймерыч покачал головой и подошел ко мне вплотную: — Агован, руг разут найден?