Стреляли грамотно и с малого расстояния, им оказалось очень хорошо понятно, что дело со мной явно нечисто вышло, только сил уже нет, чтобы рассказать кому-то про такое чудо.

Добавил каждому по мощному удару крепким ботинком в живот.

«Ну, типа, за своих парней переживаю. Хотя и так правда, что переживаю».

Мои ничего не сказали своему крутому и ставшему просто невыносимо каким еще более крутым после покушения генералу. А полиции, чтобы там те городовые не доложили, здесь делать нечего, раз никто из гражданских не пострадал.

После этого уехал в комитет, а на обратном пути, даже хорошо понимая, что второго подряд покушения точно не случится сегодня, приказал новому водителю каждый раз ездить по другому маршруту.

Император, как только ему доложили, сразу же вызвал меня во дворец и лично запретил мне кататься в Петербург по делам службы. Распорядился выделить мне тяжелый автомобиль Delaunay-Belleville 70 из своего личного гаража.

— Сергей, хватит уже покушения провоцировать! Сколько можно! И так враги отечества вас уже полностью просчитали! Такое необходимо признать! — Император уже сам моими словами говорит, именно насчет просчитать.

Он прав, конечно, пусть теперь интересных задержанных в комитет сюда возят, кого необходимо на правдивость проверить. Такое свое умение я тоже для пользы дела приоткрыл сотрудникам, типа на уровне интуиции.

Поэтому время от времени ошибаюсь для вида, когда все получается не так важно для дела.

Очень мощная и дорогая машина мне предоставлена, за тринадцать с лишним тысяч рублей заказана, такая только у императора и у меня теперь имеется. Можно понты колотить серьезные, однако от пуль она не спасет никак. По дороге от комитета до моей квартиры пустили постоянный патруль из юнкеров местного училища, чтобы шугали всех посторонних и не давали засаду соорудить. Около квартиры из них же пост устроили в парадной, чтобы присматривали за окрестностями и патрулировали вокруг дома.

Ничего, юнкерам полезно послужить и мне спокойнее спать. А уж как у императора отлегло от сердца, когда он узнал, что я все равно выжил после покушения с девятью покойниками и одним раненым пленником.

Серьезные меры продумали для моей безопасности, Николай Второй выживание своей семьи и гарантию сохранения самодержавия именно со мной лично связывает.

На допросах боевик целую неделю мужественно продержался, потом все же заговорил. Его, конечно, в оборот особенно осторожно пустили, чтобы не помер сразу же, не отдал концы внезапно.

Как я и подозревал, двое стрелков оказались из финнов, двое из русинов карпатских, а главными у них были четверо англичан.