Рано немного для такого очень нужного дела еще, хотя мне уже много раз докладывали о неприкрытом шпионаже наши офицеры и очень при этом недоумевали по бездействию КГБ.

Приходится каждого такого патриота вызывать к себе лично и доходчиво объяснять, что еще время не пришло.

— Но труд наш нелегкий не пропадет всуе, так что копите информацию и вербуйте двойных агентов по мере возможности!

— Как только — так сразу!

Второй стрелок так же меня послал, но уже на своем родном английском, что-то так про «фак» я хорошо расслышал. После беспощадного удара по больному месту взвыл не по-детски и, путая английские слова с русскими, пожелал мне тоже сдохнуть в муках.

— Не дождешься, голубок! Сдыхать твоя очередь пришла!

После второго удара потерял сознание, пришлось ему тоже прострелить мочевой пузырь, чтобы окончательно признать его так же не подходящим для допроса. И снова проконтролировать сердце.

Так, городовые уже прибежали к машине, выглядывают с револьверами в руках из-за нее осторожно, реагируя на близкие выстрелы. Понимают, наверняка, что я просто зачем-то добиваю нападавших боевиков.

Я поднялся на ноги и, оставив купол на всякий случай, зашагал к ним уверенной походкой.

— Генерал Ржевский! Комитет госбезопасности! Осуществлено нападение на мою машину, семеро бандитов обезврежено! Мои люди погибли! Один вон там раненый в бедро валяется, перевяжите его и охраняйте! Оружие я сам соберу, там еще двое тяжело раненых, помрут скоро и трое готовы наповал!

— Поняли, ваше благородие! — рявкнул один.

А второй служивый вдумчиво посмотрел мне в глаза и, помедлив, все же не удержался, спросил:

— Так вы же их, ваше благородие, сами добили…

Не рядовой урядник, значит, какой-то следователь из околотка здесь оказался.

«Ага, мою возню с последним стрелком они уже рассмотрели достоверно и внутренне не одобряют наших незаконных методов против Кости Сапрыкина».

Ничего, мне есть, что ему и его напарнику ответить с высоты своего положения:

— Он оказывал сопротивление! Выполняйте! — рявкнул я дальше и отошел к машине, начал было доставать своих охранников, но потом бросил это дело.

Все мертвы окончательно и бесповоротно, по десятку путь каждого пробило, как я вижу.

Крови с них целая лужа натекла, теперь машина под списание из комитета, а парни в сырую землю лягут.

Придется об их семьях позаботиться, у кого она есть. Или родителям пенсию назначить обязательно, сам прослежу за таким.

«Все-таки погибли, спасая своими телами самого спасителя Отечества. Ну и всего самодержавного строя заодно», — говорю себе.

Поэтому только обошел боевиков, отодвинул от каждого автоматы и пистолеты подальше, потом сел около машины на тротуар и грустно так сижу, ожидая, пока не приехала полиция и наши комитетские.