— Еще как потянет, государь! Это все наивные мечты ваших и французских генералов! Про какие-то сотни тысяч для победы! Еще и войну с Англией вытянет. Только после появления американских войск на континенте начнет явно проигрывать. Однако Россия после неисчислимых тотальных потерь в два миллиона солдат и офицеров, раненых и покалеченных примерно в четыре миллиона и еще двух миллионов пленных, будет иметь в строю шесть миллионов солдат! Вот так все печально получится после всех победоносных планов ваших генералов разгромить немцев и австрияков за полгода. Они, как дети малые, всегда хотят повоевать и красиво скакать на лошадках впереди войска. Доверять судьбу страны таким туповатым неудачникам не стоит так уж слишком! — говорю я сейчас совсем нелицеприятные слова императору.

— Потому что на самом деле окажется тотальная война на пять лет с полным напряжением всех сил воюющих стран. Россия и Австро-Венгрия исчерпаются к 1917 году, Германия протянет до ноября 1918 года при уже явном преимуществе войск противника в живой силе, но потерпит поражение из-за просто отсутствия солдат, продовольствия и усталости населения. Восстанет флот и империи придет конец. Император Вильгельм убежит в Голландию хлопотать в садике над цветами, оставив за своей спиной проигравшую страну с безумными репарациями и полной нищетой на много лет вперед. Все именно так и будет, поверьте мне, государь!

— Значит, мы будем в числе победителей? — вдруг задает мне вопрос царь.

Видно, он еще не сопоставил то, чем закончится семнадцатый год в Российской империи с тем, что я ему рассказал до этого.

— Нет, государь, России придется хуже всех. Мы окажемся в числе первых пострадавших, армия полностью развалится после Февральского и Октябрьского переворотов, немцы на радостях заберут Польшу, всю Прибалтику, половину Белоруссии, всю Малороссию и юг страны, а в Грузии их войска даже соединятся с турецкой армией, своими союзниками. Будет в России такая же смута, как в начале семнадцатого века, когда ваша династия встала на трон. В итоге победит в гражданской войне коммунистическая идеология партии большевиков, чтобы потом семьдесят лет огнем и мечом строить социалистическое государство. Пока всем жителям огромной страны и эта благая тема всеобщего равенства окончательно не надоест. Вы же не хотите такой судьбы своей России?

— Очень уж неправдоподобно звучат ваши предсказания, — заметил император и я понял, что необходимо ослабить на него нажим.

Как-то я перестарался немного, начал давить на самодержца земли русской вполне откровенно. Из лучших, конечно, побуждений, но меру тоже лучше знать.