— Неудача! — переживает ребенок.

— Ага, испытательный полет в данной математической модели не получился, придется вносить изменения в конструкцию самолета-аэроплана. У нас тяжелый нос, потому тестируемый образец завалился в штопор, — громко рассказываю я ребенку.

— Нужно переделать наклон крыльев? — догадывается цесаревич.

— Вообще — нужно переделать, только уже лучше на новом макете. Сейчас времени нет, потому что война стоит на пороге, поэтому просто увеличим подъемную силу на нос самолета, — я загибаю уголок в носу игрушки.

— Теперь встречный поток воздуха будет немного приподнимать носик аэроплана, — и я запускаю его еще раз.

В этот раз долгий полет ничем не прерывается, пока бумажная игрушка не вылетает в открытую дверь.

Цесаревич, конечно, тут же бежит первым за ним и радуется тому, что самолетик пролетел еще десять метров по коридору:

— Ого, не меньше шести саженей! — радостно кричит он. — Так здорово, что можно настроить аэроплан!

Я выхожу за ним следом.

Ребенок подхватывает и слишком сильно запускает рассчитанную на более плавный полет игрушку, от чего тот взмывает вверх, пытается сделать мертвую петлю и падает на пол.

— Слишком сильно, ваше Императорское Высочество! — замечаю я. — Это же медлительный бомбардировщик, который должен нести большой запас бомб. Он летит медленно и устойчиво.

Показываю, как нужно запускать и направлять самолетик, поэтому второй раз наследник уже справляется с заданием, игрушка летит до угла коридора, где врезается в грудь появившегося из-за него внезапно Николая Второго.

Восторгу наследника нет предела, он быстро убегает навстречу отцу, но огибает его, раскинувшего руки и выхватывает из-под ног следующего позади офицера охраны.

— Не наступите на мой аэроплан! Это настоящий бомбардировщик! — кричит он только что узнанное слово.

Пока он сбивчиво рассказывает императору о новой игрушке, у которой внесено усовершенствование для долгого полета, я возвращаюсь в комнату и готовлюсь к сеансу лечения. Достаю из саквояжа оба лечебных камня, раскладываю их на столике и жду цесаревича.

Императрица, пусть довольно недоверчиво в голосе, но с огромной надеждой во взгляде осведомляется, не требуется ли мне еще чего-то для сеанса.

— Больше ничего, Александра Федоровна! Только моя сила, лечебный артефакт и очень довольный жизнью цесаревич.

Николай Второй с сыном заходят в комнату, они уже успели пару раз запустить самолетик в коридоре, порадовав наследника.

— Интересное решение, — замечает император, показывая мне загнутый внутрь нос игрушки.

— Ничего особенного, ваше Императорское Величество. Обычная аэродинамика, я сам в детстве немало таких игрушек смастерил.