— И тогда все — французско-английский капкан захлопнется, Российская Империя влезет в абсолютно ненужную ей войну! Причем влезет за чужие интересы и закономерно не переживет очень кровопролитную войну на новых принципах.

— Вот тогда историю вашей семьи и всей страны уже будет очень трудно изменить! — добавляю я.

— И это вы знаете? — снова недоверчиво переспрашивает Николай Второй.

— Государь, перед переходом в ваше время я целый год изучал историю и делал выписки на бумаге. Я пришел к вам без надежды когда-то вернуться обратно в свое время. Теперь я должен пройти рядом с вами всю оставшуюся жизнь! И помочь спасти прежнюю Россию от будущих невзгод! — явно, не стоит предупреждать императора о том факте, что я могу всегда уйти обратно.

Даже если меня убьют заговорщики или сам император отдаст такой коварный приказ.

Пусть будет уверен, что я с ним до самого конца связал свою жизнь.

Так и ему, и императрице, и мне будет гораздо спокойнее и проще смотреть в будущее. Когда деваться друг от друга просто некуда.

Вообще не знаю точно — поверил ли государь в мои слова, пока он внимательно меня слушает и спрашивает. Что у него в голове — кто его знает, но его доверие ко мне я начинаю ощущать уже явственно.

В чем-то наши мысли совпадают конкретно, похоже, моя уверенность и декларируемое знание будущего начинают влиять на него. Он ведь тоже совсем не хочет воевать с кузеном Вилли, пусть расписывают его наивные генералы победоносный поход на Берлин.

— Брали уже два раза — возьмем и в третий!

Возьмем, конечно, только через тридцать три года. И то, в совсем другой жизни и другой страной уже теперь.

Все же хорошо на самом деле, что он не такой самоуверенный в себе и своих особых способностях самодержца мужчина.

Как оказался тот же товарищ Сталин или еще возможно, конечно, окажется отец императора — Александр Третий.

С одним у меня уже ничего не получилось, до второго я тоже могу добраться, чтобы продлить его годы жизни и царствования. Однако реально боюсь, так легко убедить его в моем великом знании не выйдет.

— Не верю — уберите от меня этого болтуна, — вот что можно будет услышать в ответ на свой рассказ про знание будущего.

Да еще от чего Россию спасать в его царствование — не очень понимаю, только если ему жизнь лет на сорок продлить.

А вот тут совсем другой случай, гораздо больше мне подходящий ментально.

— Вы не понимаете, — вдруг убежденно говорит мне Николай Второй. — Мы не можем не воевать за Антанту! У нас же каждый год проводятся штабные учения с французским Генеральным штабом, как именно мы будем воевать с немцами! Мы выставляем всего восемь сотен тысяч солдат, французы миллион триста тысяч и Германия не потянет войну на два фронта!