Поддержку в суде император мне обещает, пока он еще может гарантировать такое дело.

Ну и отлично, я пока отправляю требования в редакцию газет и лично хозяевам печатных изданий, чтобы сняли порочащие меня материалы, извинились официально и выплатили мне моральную компенсацию в один миллион рублей.

Эти мои требования газеты публикуют, понятное дело, сразу же, при этом продолжая дальше поносить мои славные имя и фамилию на своих страницах. Но просто невозможная сейчас сумма в миллион рублей интригует всех читателей, теперь наверно не найдется в России ни одной читающей личности, которая не знакома с такой нашей перепиской.

Сумма непомерная, конечно, на самом деле заявлена только для привлечения внимания, вот, мол, насколько я дорожу своей честью, репутацией и достоинством.

Поэтому на следующий день после публикаций отправляю письма с нарочным в редакции провинившихся сплетниц, что приду просить извинений и наказывать неисправимых сплетников своей тростью. И еще время указываю конкретное, двадцать пятое марта, в три часа пополудни в одной редакции обещаюсь побывать и в четыре часа в другой.

Газеты мои послания снова публикуют первым делом на следующий день, надеясь, что я слишком много на себя беру.

И собираясь поглумиться надо мной как следует, когда я приду требовать извинений, как частное лицо и окажусь спущенным с лестницы.

Уж пара крепких наборщиков или грузчиков в редакции найдется, чтобы я не мешал никому работать.

Наверняка, куча фотографов будет наблюдать за подобным веселым моментом. Что мне на пользу однозначно, раз уж я так буром попер, привлекая к себе внимание прогрессивной общественности.

В назначенное время с парой своих сотрудников и нарядом полиции на всякий случай, одетый скромно, но с большим вкусом, я поднялся по ступенькам в помещение, где находится первая редакция. Случилось такое событие на Обводном канале, фотографов еще не так много вокруг собралось, всего-то пяток профессионалов с большими ящиками ждут интересного кадра. Как меня под руки выводят из помещения и отправляют полетать.

Спросил, где мне найти журналиста Цимлянского и оказался сразу же препровожден в комнату, где меня уже ждут.

— Вы же журналист Цимлянский? Ефим Абрамович? — спросил я взрослого дядьку типичной внешности с наглым и как-то изначально подлым лицом.

Рядом с ним с двух сторон его прикрывают двое коренастых мужиков босяцкого вида. Похоже, просто на улице газетная редакция таких защитников чести и достоинства журналюги нашла, сильно не заморачиваясь с благообразным видом защитников свободной прессы.