Что им здесь потребовалось — командиры церковников однозначно пока не понимают. Ведь стены Мариенбурга считаются неприступными. Только все равно к обороне готовятся и запускают диверсионные группы на разведку.

Однако, сообщили им только про толпы ургов, а вот про такого красавца, как я, никто еще ничего не успел передать.

Поэтому орду, а не меня лично будут ждать. Абсолютно точно, по пути к первой защитной стене есть немало всяких мест для засады, давно уже оборудованных за долгие годы владения святоземельцами горной крепостью.

Наверняка, есть такие площадки, чтобы стрелять или кидать камни на подступающего неприятеля, лесенки, чтобы подниматься и отступать, прочие подготовленные сюрпризы.

С жеребцом и его приручением ко мне вышла целая эпопея. Пришлось на него весь день с перерывами потратить, чтобы он отучился лягаться, кусаться и пытаться меня придавить о первое попавшееся дерево.

Про попытки внезапно встать на дыбы или дать свечу задом, переваливая меня через холку, я уже молчу.

Сначала его не кормили два дня, чтобы сговорчивее был, держали на жесткой привязи, потом уже я с парой краюх хлеба показался рядом с ним. Едва успел отдернуть свою ладонь из его пасти и начал планомерное воспитание этого злобного черта.

Горбушка свежего ароматного хлеба и шлепок маной по красивой голове породистого животного чередуются между собой. Потом пошли одни шлепки, мне коня требуется приручить быстро, чтобы уже завтра на нем зловеще красиво гарцевать в горы.

Дело сладилось только к вечеру, когда жеребца сняли с жесткого поводка, который урги уже много поколений применяют для дрессировки таких трофеев.

Конь внешне присмирел, и только прядающие постоянно уши говорят мне о внутренних бесах, одолевающих его в данный момент. Уж с мелкими бесами я безжалостно разобрался сам, поэтому к вечеру привел жеребца к таверне, где отдал на конюшню с наказом поставить одного в яслях.

Он все равно их почти разломал за ночь, чтобы добраться до других кобыл, поэтому оказался сурово отлуплен конюхами, оставшимися работать при постоялом дворе. Сурово отлуплен и поэтому встретил меня утром почти ласково, был даже угощен парой морковок лично из моих рук. Только раз попробовал цапнуть за бедро, когда я вскакивал в седло, но получив от бдительного хозяина навстречу движению морды легкое похлопывание по чувствительному носу, перестал показывать норов.

Я даже рассчитался перед отъездом с хозяином таверны, отсыпав ему немного золота. На подобную мою доброту он явно даже не рассчитывал.

Впрочем, территория вокруг моего обоза как раз оказалась свободной зоной от ургов и от неизбежных проблем, связанных с ними. Поэтому можно было не платить в данном случае за предоставление самой надежной в этом мире крыши.