Повеселевший Вождь поднимается на ноги, смотрит на своих наркомов, маршалов и командармов гражданской войны, что-то прикидывает, но не начинает проводить совещание по поводу моей информации.

Похоже, и сам не готов, позабыл мои предостережения по поводу страшно тяжелой войны впереди.

Да не до того ему сейчас, случившееся лично с ним чудо исцеления требует времени, чтобы все осмыслить и продумать.

Только что колено ныло и тянуло радость от жизни, и вдруг все прошло.

«Вернется боль или все же нет?» — вот теперь главный вопрос для Вождя.

Однако я теперь точно самый главный для Вождя человек!

— Иди, Виктор Степанович! Я распоряжусь!

Понявшие в один момент изменение настроения начальства охранники бережно разворачивают меня и ведут на выход из кабинета, даже придерживая за руки.

Сразу же отвозят в квартиру и даже помогают подняться на третий этаж по широкой лестнице.

Стеша меня радостно встречает, я тоже ей устало улыбаюсь и заваливаюсь в кровать.

Нужно соответствовать легенде, что я потерял все силы и не способен на всякие амурные подвиги, вот как я выложился. Начну радостно прыгать по квартире и ее похотливо многоразово теребенькать, завтра же будет доложено, что я просто притворяюсь уставшим целителем.

А за такое уже явно антисоветская деятельность корячится, если я могу больше, но пока отказываюсь излечить второе колено Вождя.

Нет уж, теперь, как случится сеанс лечения, так оставшийся вечер провожу обязательно в кровати. Благо, они по вечерам и ночам будут проходить. Ну, я так надеюсь на стабильность образа жизни Вождя.

Зато с утра знакомый комиссар госбезопасности уже звонится в квартиру. В руках у него старый список моих пожеланий, поэтому он даже оправдывается, что все передал наверх, а ответа еще на свой запрос не получил.

Заметно, что с утра ему поставили на вид недоработки в моих хотелках, строго приказали все выполнить, теперь уже сами являющиеся вопросами первейшей государственной важности. И подлежащие первоочередному исполнению.

— Степан Иванович, я все понимаю. Товарищ Сталин страшно занят, к нему так сразу не попадешь. Тем более с моей-то мелочью, — приветливо отвечаю ему.

Упрекать человека за бездействие, за то, что он не может решить без отмашки с самого верха, нет никакого смысла.

Я вообще веду себя покладисто и очень послушно, не спорю с охраной, даю выполнять то, что ей приказано.

Сразу вышли и поехали в отдел кадров, где мне уже подготовили стопку папок записных красавиц НКВД. Не все они брюнетки, как я заказал, однако в этом нет ничего страшного. Полчаса просмотров фотографий и я выбираю пять девушек разнообразной внешности. Теперь осталось только с фигурами определиться и все, можно начинать нормальное сожительство.