Придется придержать скакунов, помочь стране я могу только при хорошем и просто отличном отношении со стороны Вождя. А его так просто не добиться, придется серьезный козырь из загашника доставать.

После полутора часов разговоров и моих предсказаний, теперь уже записанных невзрачным товарищем, дошло дело и до моих лечебных способностей.

— А что вы, товарищ Автанадзе, сказали про лечение любых болезней? Не слишком ли такие слова самонадеянно звучат?

Ага, дошли мои слова до ушей Вождя, а ему есть, что подлечить у себя лично. Можно на его интересе много чего добиться. И для улучшения моей жизни, и для всей необъятной страны попробовать настоять на своих словах.

— Товарищ Сталин, есть такая возможность. Пришедшие из будущего товарищи предоставили нам несколько комплектов таких лечащих артефактов, похожих на камни. Как и что в них работает — не моего ума дело. Только ведь я попал к вам еще потому, что у меня обнаружена этими самыми товарищами из будущего сильная внутренняя энергетика. Люди из будущего умеют ее замерять так же просто, как давление мерить. Вот у меня ее обнаружили. Не сказать, чтобы очень редкая вещь, но несколько сотен добровольцев именно из-за ее отсутствия отстранили. Такие камни вместе с хорошей энергетикой могут понемногу лечить самые трудные болезни.

— Ви не шутите, товарищ Автанадзе? — сейчас Вождь народов совсем не шутит и не улыбается недоверчиво в свои усы.

— Никак нет, товарищ Сталин! — серьезно отвечаю я.

— И на ком можно проверить ваше умение лечить?

— Да на ком угодно, товарищ Сталин! Не знаю, сколько у меня сейчас энергии внутри, наверное, немного совсем. Не в тех условиях я уже целый месяц живу, чтобы ее правильно накапливать. Но головную боль или сильно повышенно-пониженное давление могу поправить с ходу!

На себе пробовать непонятное лечение Вождь не собирается, конечно, взгляд его останавливается на испуганном стенографе.

Камни оказываются где-то недалеко, а первым пациентом становится тот самый писарь с разыгравшейся язвой желудка.

«То-то он что-то совсем печально на жизнь смотрит. Поработай в таких условиях, когда за любой неправильный взгляд или жест можно быстро в казематы попасть на суровое правилово, там во всем признаться и отправиться в лагерь в лучшем случае. Хотя нет, его точно расстреляют, много он чего лишнего знает. Жену тоже в лагеря или под вышку, детей в детдом, как ЧСИР на постоянную травлю и издевательства. От таких перспектив любой загрустит и гнить изнутри начнет», — сразу понимаю я.

Но пора приниматься за лечение, раз уж товарища Сталина так заинтересовало именно оно.