И следы тоже за моей спиной остаются в великом множестве, но трудно различимые по внешнему виду. Потому что в мешке нашлись резиновые галоши с совсем плоской подошвой. Однако у них есть свой понятный рубчатый отпечаток, поэтому на них сверху надеты плотные чехлы из толстой кожи. Вот уже после них не остается ничего сильно выделяющегося на глинистой почве.

Про следы, предательски остающиеся на мокрой глине, мы с Братом поняли хорошо, когда пять месяцев назад вернулись сюда. Тоже столкнулись с весенней мокрой землей. Тогда делать оказалось уже нечего, только шагать друг за другом в след, а вот сейчас я вдумчиво подготовился к вполне возможной в скором будущем погоне, поэтому не оставляю хорошо заметных следов.

Вышел поздним утром, чтобы пригрело солнышко, и я меньше скользил на замерзшей за морозную ночь глинистой земле с многочисленными каменными осколками.

Иду по хорошо знакомой дороге, время на выбор маршрута не трачу, особых изменений в окружающей природе не вижу.

Никак она за эти восемьдесят лет не изменилась для моего поверхностного взгляда.

Через три часа я оказался на косогоре над тем местом, где когда-то будет стоять домик и теплицы с интересными растениями. Сейчас вокруг густые заросли с весенними листьями, поэтому к проселочной дороге приходится через них два километра пробиваться наугад.

Добравшись до нее, я сломал пару выделяющихся веток длинных кустов напротив места, где выбрался на дорогу. Сейчас тут все заросло так, что я вообще ничего не узнаю. Спрятал около дороги в кустах галоши с чехлами, пусть полежат тут, вполне еще могут понадобиться мне в будущем.

Потом перебрался через бурную Риони, по весне серьезно полноводную, однако встреченный по пути узенький мостик здорово помог мне перейти на другую сторону. Вот в восемнадцатых-двадцатых годах двадцать первого века его уже не было, в восемьдесят втором году я в ту сторону не ходил вообще. Сейчас народу очень много живет и в самом Они, и в окрестных деревнях, гоняют скотину и сами здесь переходят реку.

И я сразу же через какой-то километр оказался на Военно-Осетинской дороге.

В одну сторону Кутаиси, вероятный и желательный пункт проезда, в другую уже Цхинвали, если по-грузински, меня ждет.

— Тьфу, какой Цхинвали, он же уже несколько лет называется, как Сталинири! Вот как можно быстро спалиться иностранному шпиону или пришельцу из будущего в здешнем суровом времени. Не знать таких очень важных изменений к лучшему в стране победившего социализма! Ведь название города славным именем Вождя всех народов — очень важное и правильное изменение для каждого советского человека! — напоминаю я себе с веселой улыбкой.