[12] Attestatio — буквальный перевод — «удостоверение».
[13] Ни Дмитрий, ни Степан не догадываются, что геральдический идущий на задних лапах лев с современного нам болгарского герба появился только в XIX веке. Родовой же герб Шишманов представлял собой трёх стоящих нормально — на четырёх лапах — львов на золотом поле щита. К их счастью, патриарх Игнатий тоже не геральдист, а священнослужитель, да и вообще знатоков этой науки тогда на Руси почти не было.
[14] Напоминаю: до 1913 года (позднее данных нет) старообрядцами было более 80% казаков, хотя многие из них были вынуждены ходить в официальные храмы РПЦ, являвшейся до 1918 года официальной Церковью. Особенно много их было в Терской области и в Семиречье.
[15] «…не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмен. Я Господь» (Книга Левита, стих 19, строка 28). Впрочем, на Руси в семнадцатом столетии татуировки были уже прочно забыты. Вновь эту «моду» (как и обязательное табакокурение и питие водки в армии и на флоте) ввёл Пётр Первый, начав помечать выжженный крестом на руке рекрутов для быстрого опознавания дезертиров.
[16] Срок заживления зависит от индивидуальных особенностей организма. Автор наблюдал, как у сержанта-срочника подобная «самопальная» наколка однажды зажила всего за 5 дней — но это было, скорее, исключение. Обычно требовалось 8–10 суток, иногда — дольше. Само собой — речь о простых «контурных» рисунках, подкрашенных «жжёнкой» из резины солдатских сапог или тем же дымным порохом, а не о современных многоцветных и занимающих большую площадь «картинах кисти Павла и Кассо».
[17] В данном контексте — специальная деревянная тумба для письма в положении стоя.
[18] Государева казна в то время — не только «деньгохранилище», но и аналог гибрида Алмазного фонда с Гохраном. По сведениям современников, там к концу правления Ивана Грозного было немало ценностей античного и раннесредневекового происхождения, вплоть до трона ромейских императоров. К сожалению, много драгоценностей оттуда было утрачено при Борисе Годунове, царе Дмитрии и особенно Василии Шуйском. Последнее и крупнейшее изъятие ценностей совершил Пётр Алексеевич, после поражения под Нарвой приказавший переплавить золото и серебро для чеканки монет ради продолжения войны со Швецией. Поэтому автором и сделано допущение, что и подобные старинные кольца в казне могли присутствовать.
[19] В нашей истории во время переворота 1606 года было убито и искалечено множество бывших в Москве иностранцев (в первую очередь православных литвинов и поляков, но и прочим крепко досталось), а Немецкая слобода была уничтожена полностью и вновь отстроена уже в конце правления Михаила Фёдоровича Романова. В этой же альтернативной исторической ветви и жертв было заметно меньше, и европейский анклав в Москве никуда не делся, а наш Дмитрий активно стремится к широкому найму западных мастеров (см. предыдущую книгу).