Тем не менее, руку он убрал ближе к концу фильма,после того, как та совсем затекла от неудобного положения.

Когда они вышли на улицу, Лена, пунцовая от переживаний, требовательно спросила:

— Петров, зачем ты это делал?

— Что это? — притворился тот валенком.

— Ты сам знаешь, что.

— Не знаю.

— Не притворяйся, знаешь.

— Да, не знаю я ничего!

— Ты меня щупал, и куда нельзя руку запускал!

Петров улыбнулся.

— Ничего я такого не делал, не сочиняй. — начал отказываться он. — Просто положил руку и все. Ладно, давай, я тебя провожу. И надо домой бежать. Время одиннадцатыйчас, мама уже все окна выглядела, наверно.

— Ну, пошли, — легко согласилась спутница и добавила. — Странный ты, Саша, ведешь себя так… вроде и не семиклассник вовсе.

Те несколько минут, что они шли до Лениного дома, Петров пытался понять, что хотела сказать его спутница.

— Может, намекала, что я робко действовал, или наоборот слишком нахально? Да, женщину понять очень сложно, даже если ей всего шестнадцатый год.

Так и не придя к какому-либо выводу, он распрощался с девочкой, и легкой рысцой побежал в сторону дома.

Утром, не успел он сесть за парту, как Сережка Егоров, примостившись рядом, возбужденно заговорил:

— Ну, ты Пеша, вообще, даешь! Вся школа уже гудит. Говорят ты Булыгу прямо в кинотеатре отпинал. А потом вас всех мусора замели.

— Ничего я его не пинал, — начал отказываться Петров от незаслуженной славы. — Один раз только дал в ухо.

Однако это признание вызвало еще больше восхищенной зависти в Сережкиных глазах.

— Да ладно, Федька Кротов уже все рассказал. Они со Славкой Харьковским все видели, как Булыга тебя с дивана скинул, и как ты его уронил, а потом ногами бил. И как потом тебя за шиворот в кабинет директора волокли, -заявил он.

Дальнейшему разговору помешал звонок и шагнувший в двери учитель истории.

Однако в течение всего урока Петров буквально спиной чувствовал любопытные взгляды одноклассников, горевших желанием узнать, что же произошло вчера вечером в кинотеатре.

Желания доказывать им, что никого ногами он не бил, и за шиворот его никто не тащил, не было никакого. Поэтому он радовался, что бойкот в отношении его все еще действовал.

На переменах стало ясно, что в школе, действительно известно о вчерашних событиях. Мальчишеские компании предупредительно расступались, когда он проходил. А в буфете, его пропустили без очереди.

Строить из себя скромника Петров не собирался, а потому спокойно взял себе сок с пирожком и уселся за стол.

— Боже мой! — как когда-то я мечтал о таком, — думал он печально. — И вот, мечты сбываются, а мне невесело. Ладно, будем жить, и думать, как сделать жизнь веселей. А сейчас надо идти на физкультуру.