— Ну как же, — растерялся я. — А если он спросит… Ну вот, например, об аресте Долчановых… Что мне ему рассказать?

— Правду! — неожиданно хлопнул по столу Веденеев. — Лейтенант Калмыков в ходе расследования проверял версию о причастности к убийствам семьи Долчановых, в результате чего получил неопровержимые доказательства их преступлений. Отважный сотрудник Службы Правопорядка не стерпел такого вопиющего неуважения к законам Республики и задержал всё семейство. Или всё было как-то по-другому?

В этот момент Веденеев посмотрел на меня таким взглядом, как будто хотел немедленно забраться ко мне в черепную коробку и немного в ней поковыряться.

— Ну-у-у, — протянул я, уже жалея, что вообще начал о чем-то спрашивать начальника, — в какой-то степени вы, конечно, правы…

— Ну а раз я прав, — перебил меня Борис Игнатьевич, — то значит так ему и расскажи. Только не забудь сразу же доложить мне о своей беседе. Причем, Калмыков, я подчеркиваю! Сразу же! Звонишь в дежурку и просишь срочно связать тебя со мной, я предупрежу! Всё понятно?

— Так точно, товарищ майор! — гаркнул я, стараясь унять дрожь в коленях.

— Ну тогда всё, у тебя осталось четыре минуты до выезда, — и Веденеев принялся перебирать какие-то бумаги на столе.

До нашего кабинета я шел как будто в тумане. Реакция начальника меня удивила и разозлила. Такое ощущение, что меня еще и крайним делают во всей этой ситуации. Как будто я виноват, что Сечкин теперь служит в нашем отделе. В конце концов, господа начальники сами должны были думать, когда брали в отдел такого проблемного сотрудника.

Еще и Рома вечно со своими выкрутасами масла в огонь подливает. Неужели он действительно не мог найти другого занятия для самореализации, кроме как в наш отдел устроиться?

Впрочем, Сечкин в сложившейся ситуации виноват только формально. Самый большой вопрос у меня к начальству, которое делает вид, что все нормально и ничего страшного не происходит.

Перед дверью в кабинет я остановился, сделал несколько глубоких вдохов и пригладил волосы на макушке. Делать особо нечего, надо играть с теми картами, которые сдали…

— Пошли? — увидев меня, немедленно поднялся навстречу Рома. — Веденеев уже ждет, наверное.

— Пошли, — обреченно согласился я, забирая со стола блокнот и ручку.

Зорин со Столетовым провожали нас сочувственными взглядами. Вообще, подобные выезды были крайне редкой практикой со стороны Веденеева. Я бы ни капельки не удивился, если бы отправил с нами кого-то из наших наставников, а то и обоих сразу, но САМ!!!

Неизвестно же какие выводы сделает после нашей поездки… А ну как мы облажаемся и у начальника на руках будут железные аргументы в пользу нашей профнепригодности? В памяти немедленно всплыли все угрозы о переводе меня с Управления в какой-нибудь очень дальний уголок, где я буду заниматься исключительно поисками пропавших овец, а преступлением века будет считаться похищение трусов доярки Нюры. Причем, главной тайной так и останется мотив этого дерзкого ограбления, потому что кому могут понадобиться женские сатиновые трусы шестидесятого размера?