— А если Володя был членом какой-нибудь криминальной группировки? — зажегся огонёк в глазах Сечкина. — Может быть, убийство Маркова — это начало войны между бандами за сферы влияния. Ты не знаешь, в этом районе есть какие-нибудь крупные сообщества?

— Конечно, есть, — не стал разочаровывать я Романа. — Торговцы оружием, два наркокартеля, а ещё иногда марсиане прилетают, когда у них земляне для опытов заканчиваются. Тебя кто именно интересует?

— Вот же ты! — задохнулся от возмущения Сечкин. — И ты ещё что-то обо мне говорить будешь! С тобой же решительно невозможно разговаривать серьёзно!

— Рома, ну ты сам себя слышишь? — возразил я ему. — Какие криминальные разборки? Будь Володя связан с бандитами, то информация об этом всплыла сразу после опознания. А если нет, то значит либо он чист перед законом, либо настолько мелкая сошка в преступном сообществе, что никто из-за него войну развязывать не будет.

— Я просто пытаюсь рассмотреть все варианты, — пробурчал коллега. — Кроме личных мотивов существует много других.

Он задумался, почесал затылок, а потом снова улыбнулся.

— Во! Допустим, он кому-то денег должен! Много! И отдать не смог! И у него хотели долг выбить, но случайно убили! Как тебе версия?

— Рома, ну о чем ты говоришь? — вздохнул я. — Если бы он был должен кому-то денег, то наверняка не покупал бы сестре наладонник, а просто отдал долг.

— Да нет же, Руслан! — воскликнул Сечкин. Видимо, новая идея уже увлекла и захватила его. — Наладонник — это копейки! Я тебе говорю, что он был должен много денег!

Рома посмотрел на меня торжествующе, но, натолкнувшись на мой скептический взгляд, опять начал нервничать.

— Что⁈ — практически закричал он, не понимая, чем вызвана моя улыбка.

— Назвать стоимость наладонника копейками может только человек, абсолютно оторванный от реальной жизни, — объяснил я Сечкину очевидную, в общем то, вещь. — Ты, наверное, забыл, как выглядит их квартира? Там половина обстановки стоит дешевле, чем одна эта вещица. Я тебе сейчас, наверное, страшный секрет открою, но будь уверен, буквально полгода, и сестра Володи продаст наладонник. Просто потому, что ей будут нужны деньги на еду и одежду, и будь уверен, им с мамой этих денег хватит надолго. Поэтому я крупно сомневаюсь, что у Володи могли быть, как ты выражаешься, огромные долги! Если и были, то явно не такие, за которые убить можно.

— Ну почему? — не сдавался Сечкин. — Может быть он хотел поставить деньги на свою победу? И ему была нужна какая-то сумма для этого?

— Рома, твоё упрямство сведёт меня с ума, — почему-то сейчас я начал испытывать удовольствие, чувствуя свою правоту. Это давало мне какое-то превосходство над Сечкиным и очень тешило самолюбие. Я видел, что он препирается со мной из-за чистого упрямства, и мне нравилось, что хотя бы в этом споре я могу одержать победу. — Это не ограбление и не выбивание денег. Я думаю, что нам в любом случае следует ещё раз поговорить с сестрой и всё таки встретиться с матерью погибшего. Если кто-то сейчас и может дать нам какую-то информацию о его делах, так это родные.