Сейчас я всего лишь тряпичная кукла в его руках. Проверка заканчивается. Лекарка вымывает руки, снова их дезинфицирует, а в глазах ничего, кроме безразличия. Старуха поворачивается к Себастьяну и произносит холодным, бесстрастным голосом: – Она не девственница! Комната взрывается. Я кричу. Не от боли, а от отчаяния. Это конец. Хуже смерти. Себастьян торжествует, его усмешка становится еще шире, он подходит и наклоняется к моему лицу. – Ты лгунья, Катерина, – шепчет он. – И поплатишься за свою ложь. Отец. Я ищу его глазами, но нахожу только пустоту. Он не верит мне, оставил одну, тоже предал. И мой мир рушится окончательно. Я закрываю глаза. Пусть все закончится, пусть меня накажут, пусть убьют. Я больше не могу. Это слишком. Внутри пустота, только боль, невыносимая и всепоглощающая. Я сломана. Растоптана. Уничтожена. И скоро предстану перед позорным столбом. И это кому-то было нужно. Виконту Себастьяну Айзенбергу. Моему жениху. Моему будущему мужу. А теперь палачу. – Схватить ее и в чем есть в карету, – отдает он четкий приказ. Охранники стаскивают меня со стола и ведут на выход. – Куда ты меня ведешь? – отчаянно кричу я. – Ты знаешь. В тюрьму. И, Катерина, обещаю, первый удар плетью тебе нанесу я. Глава 3 Мне страшно, жутко страшно, отчаяние пробирает до костей, рыдания рвутся наружу, но жалости ко мне не испытывает никто. Охранники виконта крепко удерживают за предплечья. Так крепко, что я ощущаю жжение на коже под платьем, и тупую боль, после которой на руках останутся синяки. Себастьян стоит, выпятив грудь, и смотрит победителем. В его взгляде насмешка, презрение и гнусное ликование. Конечно, он же победил женщину, унизил, сломил и сейчас упечет в тюрьму. За такое нужно ордена давать, да земли в королевстве Аквилон раздавать. Я бы рассмеялась над его гордостью в победе над хрупкой баронессой, да только эта несчастная и есть я, и для меня ничего еще не закончилось. Отсюда и страшно. Себастьян идет следом, следит, чтобы я не сбежала, хотя куда мне бежать, когда мой дом здесь и другого укрытия у меня нет. Здесь и мой отец, единственный близкий человек, который остался в моей жизни. Мы всегда были поддержкой друг другу, после смерти мамы стали еще ближе. Да, он жесткий, довольно закрытый на эмоции барон, но я всегда чувствовала его любовь, заботу и тихую тоску, когда он смотрел на меня, видимо, вспоминая маму. Проходим через трапезную, слуги все еще прячутся, стол не убран, но отца здесь нет. Я встречаю его в вестибюле замка, у подножия парадной лестницы,