лицо и понимаю, что она лишь инструмент в руках Себастьяна. Она не остановится ни перед чем, чтобы выполнить его приказ. – Я невинна, – шепчу я, но мой голос тонет в шумном дыхании присутствующих. Они милостиво стоят над головой, по бокам от стола, но моего позора это не умаляет. Лекарка склоняется у моих ног, просовывает руки под юбку и лишает нижнего белья. Ее ледяные пальцы касаются кожи, стремительные действия выбивают дух, я закрываю глаза, ожидая неизбежного и вся содрогаюсь от страха. – Я невинна, – шепчу я снова, но никому мои убеждения не нужны. Белые стены давят, отпечатываясь в памяти лютой душевной болью и отчаянием. Отвратительный запах лекарства бьет в нос и вызывая тошноту. Себастьян стоит в углу, скрестив руки на груди, в его глазах застыло торжество. Он наслаждается моим унижением, его губы кривятся в презрительной усмешке. Как я могла подумать, что с этим человеком можно иметь дело, выйти замуж, прожить жизнь? Как я могла довериться ему, поверить его ласковым словам, обещаниям, мужскому слову? Он все это подстроил, только я не понимаю зачем. Какой во всем этом смысл? Отец. Я ищу его глазами и нахожу. Он стоит у стены, бледный и сломленный. Его взгляд полон боли и разочарования. Он молчит, не заступается за меня, не верит мне. Тяжело дыша, он отворачивается и выходит из комнаты. Дверь закрывается за ним с тихим щелчком, отрезая меня от единственной поддержки. Лекарка, освободив для себя доступ и изрезав мое белье, снова принимается дезинфицировать свои руки. Ее лицо – непроницаемая маска, ни тени сочувствия, ни намека на эмоции. Кажется, будто я попала в кошмар, из которого нет выхода, время здесь застыло и практически не двигается. Охранники стоят по обе стороны от стола, молчаливые и неподвижные, как статуи. Их присутствие усиливает чувство беспомощности. Я чувствую себя обнаженной и физически, и морально. Все эти посторонние люди видят меня в самый уязвимый момент, и я ничего не могу с этим поделать. Ледяные пальцы старой лекарки снова касаются моей кожи, и я вздрагиваю. Она проводит осмотр бесцеремонно и быстро. Каждое прикосновение, словно удар ножом в самое сердце. Мне хочется кричать, выть, умолять ее остановиться, но я не могу издать ни звука. Горло сдавливает спазм, слезы текут по щекам и обжигают кожу. Себастьян наблюдает за происходящим с явным удовольствием. Его взгляд скользит по моему телу, по быстро вздымающейся груди, с похотью и одновременно с презрением. Мне противно. Я хочу плюнуть ему в лицо, выцарапать глаза, но я беспомощна.