смешной, совершенный. Ричард осторожно, очень осторожно подносит палец, крошечные пальцы обхватывают его крепко, уверенно, как будто уже знают, что рядом с ней ее надежный тыл, ее отец. Он закрывает глаза. Я смотрю на него и думаю, что никогда раньше не видела его таким, с обнаженной мужской душой наружу. Просто мужчина, который держит дочь за руку и не хочет никуда спешить. – Как назовем? – спрашиваю я тихо. Он открывает глаза. Смотрит на золотые волосы, на серьезное маленькое лицо, на крепкий кулак, который не отпускает его палец. – Агния, – говорит он. – Мне нравится. За окном светает, цикады замолкают, где-то в саду начинают петь птицы. Агния Блэквуд. Золотая. Из пророчества. Наша первая девочка. Я прижимаю ее крепче, и Ричард осторожно садится рядом, прислоняется плечом к моему плечу и тихо, бережно, чтобы не потревожить, обнимает. Мы оба смотрим на нашу дочь и молчим, и это самое полное молчание, которое я знаю. Потом он целует меня в макушку и тихо шепчет. – Катерина, моя смелая и сильная девочка, я люблю тебя. Люблю больше жизни. Давно. Всегда. И навечно. Я смотрю на своего дракона, на этого невозможного, сложного, родного человека и чувствую, как мое сердце с новой силой тянется к нему и тает в теплоте его взгляда. – Я знаю, – улыбаюсь я от счастья. – Я тоже безумно тебя люблю, мой граф. Ричард касается моей щеки ладонью, а Агния сжимает его палец крепче. И все это: рассвет, птица за окном, теплое плечо рядом, золотые волосы дочери, признание моего мужа, все это звучит как одно слово. Дом. Конец