потому что сил в ногах остается все меньше, и по возможности уверенным голосом отвечаю: – Граф Ричард Блэквуд, я баронесса Катерина Астон принимаю предложение и согласна стать вашей женой, быть верной и надежной спутницей жизни, отвечать добром и почтением на вашу заботу, а также с гордостью нести на себе имя вашего рода. И как только я это произношу, Себастьян срывается с места, поднимается к судье, что-то злобно бросает и присаживается на лавку, а судья машет рукой палачу и громко говорит: – Прекрасно, тогда давайте закончим с этим и будем расходиться. Три плети графу за баронессу и по домам. Вардан отводит меня на несколько шагов к краю помоста, граф кидает на меня обеспокоенный взгляд, волнуясь не о том, что его кожа сейчас будет трещать и лопаться, а о том, что я буду за этим наблюдать. – Баронесса, спуститесь вниз и идите к карете. Это шоу не для ваших глаз. А я не могу, потому что этот мужчина здесь, ради меня подставляет свое тело для безжалостных плетей, а я буду отсиживаться в стороне, чтобы сберечь свои нервы? Упрямо качаю головой и стараюсь стоять прямо, хотя Вардан и сам граф прекрасно видят, насколько тяжело мне это дается. Граф Блэквуд в досаде поджимает губы, но больше, не говоря ни слова, принимается расстегивать одежду, пока не подставляет под потоки сырого, холодного воздуха свою широкую, мускулистую грудь. Судья кивает палачу, тот поднимает плеть и встает напротив графа с широко расставленными ногами. Толпа замирает, как и я, а вот граф совершенно спокойно смотрит перед собой, слегка улыбаясь. Удар! И мое сердце издает жалобный треск, а на глаза набегают слезы, когда я вижу несколько кровавых полос, рассекающих плотную кожу графа. Ричард Блэквуд лишь на секунду прикрывает глаза, затем открывает и смотрит прямо на меня. Черные омуты не выражают злобы и сожаления за выбор, в них, наоборот, плещутся уверенность и обещание, что скоро все закончится. Еще удар! И мое сердце покрывается трещинами, граф больше не прикрывает веки, но я замечаю, как сильно он стискивает челюсть, а во взгляде появляется еще большая решимость. Я бы потеряла сознание уже после второго удара, но это слабость позволена только женщинам, сильные и гордые мужчины такого позволить себе не могут. Прикрываю рот ладонью, рыдания рвутся из горла, как алая кровь растекается по смуглой груди графа, а он стоит, смотрит на меня своим темным взглядом и силится улыбаться. Третий удар! И мое сердце разлетается на десятки осколков, слезы брызгают из глаз, и я вою раненой волчицей себе