и насупившиеся брови. Его голос низкий, с хрипотцой, но твердый, непреклонный, а тон, не терпящий возражений. Я и сама бы подчинилась ему, не осмелилась бы перечить, но, слава богу, от меня ничего не требуется. Неожиданно внимательный взгляд опускается прямо на меня, и строгость глаз сменяется легкой поволокой снисхождения. – Баронесса Катерина, – очень тихо говорит граф, но я слышу каждое слово, каждую интонацию, потому что они только для меня. – Вы в силах непродолжительное время устоять на ногах отдельно от меня? Я не хочу, чтобы вас задело? Я сглатываю и киваю, совершенно не хочу возвращаться на землю, но, кажется, нужно подчиниться просьбе. – Вардан, придержи баронессу под локоть, – граф отдает приказ одному из трех мужчин у подножия помоста и опускает меня на землю, а служивый в мгновение оказывается рядом и действительно крепко, но без лишних вольностей, поддерживая меня под локоть, отводит в сторону. А дальше снова все происходит так быстро, словно все это тщательно спланировано обеими сторонами, поэтому запинаться и тратить время, нет необходимости. – Баронесса Катерина Астон, – снова начинает декламировать судья. – Согласно закону королевства Аквилон вам предоставляется возможность избежать мучительного наказания плетью и клеймированием только в том случае, если прямо здесь и сейчас, в этот самый момент и после окончания моей речи среди наблюдателей, – и судья пробегается насмешливым взглядом по толпе людей, – найдется смельчак или достойный мужчина, который вызовется взять вас, без чести и достоинства, без земель и имущества, себе в жены! А также взять на себя ответственность получить наказание в виде трех ударов плетью. Правом данным мне, разрешаю выйти вперед тем, кто готов спасти обвиняемую от позорной участи. Толпа затихает, как, впрочем, и я, люди смотрят друг на друга, кто-то с ожиданием, кто-то с насмешкой, кто-то с откровенным презрением, но никто не выходит. Я стою, опираюсь на воина графа и пытаюсь осознать, что, оказывается, шанс на спасение был, но о нем целенаправленно умолчали, а теперь вынужденно озвучили, но я даже не надеюсь, что найдется сумасшедший, который захочет взять в свой род обвиняемую в бесчестии и вдобавок подставить спину под безжалостную плеть. А я? Согласна ли я отдать свою жизнь неизвестно кому, только чтобы избежать позора и боли? Но не успеваю я сама себе ответить на этот вопрос, как мой спаситель, граф Блэквуд, выступает вперед и громко заявляет: – Я, граф Ричард Блэквуд, беру на себя ответственность за баронессу