моей воле. Толпа испуганно вскрикивает и отступает, судья и присяжные подскакивают с лавок, ко мне бегут и окружают стражи, но сейчас мне не до них, я протягиваю руку, сосредотачиваюсь на плети и на магии, что кипит в моих жилах. Огонь. Он всегда подчиняется мне, вот и сейчас стремительно несется наружу, обжигает ладонь, пальцы, жжет кожу, но я не отпускаю его, а направляю на плеть. Вспышка, и огонь пожирает кожаные лоскуты, превращает в пепел, плавит и разрушает без остатка. Айзенберг кричит, отдергивает обожженную руку, его лицо искажено от боли и злости, но он все еще не может сообразить, что происходит, и кто причина. Спрыгиваю с коня и иду к ней. Каждый шаг, как удар ее сердца. Смотрю ей в глаза и вижу страх, непонимание, растерянность, а затем еле уловимое облегчение и благодарность. Вот только девочка больше не верит никому, потому что через мгновение зрачки сужаются, подбородок приподнимается, и я вижу упрямство и противостояние. Без слов и объяснений вынимаю кинжал и разрезаю веревки. Девочка свободна, теперь я здесь и по-другому не будет. Ноги подгибаются, не держат, она падает в мои руки, и я бережно подхватываю Катерину Астон и прижимаю к груди. Держу ее крепко, мысленно внушаю защиту, безопасность. – Держись, девочка, еще не конец, но я заберу тебя отсюда, – говорю твердым, уверенным голосом, и она слышит меня, выдыхает, и я чувствую ее неимоверную усталость. Оборачиваюсь к толпе, вижу страх, удивление, восхищение, но мне плевать. Себастьян Айзенберг вопросительно ищет поддержки у судьи, а тот возвышается над помостом и пышет яростью. – Граф Ричард Блэквуд, при всем моем уважении и почтении, соизвольте объясниться! Вы нарушили закон, и мне ничего не стоит отправить вас в камеру до выяснения обстоятельств. – Уважаемый судья! – говорю громко, бескомпромиссно, тоном, не терпящим возражений. – Это я сомневаюсь в беспристрастии судебной системы города, в отсутствии превышения полномочий и следованию всем протоколам ваших любимых законов. – Граф, вы наносите мне откровенное оскорбление? – Нет, лишь напоминаю, что перед тем, как приступить к исполнению приговора для леди Катерина Астон, вы должны были огласить для нее альтернативный вариант решения и дать баронессе шанс избежать унизительной участи. Но вы откровенно проигнорировали это. Почему? Не потому ли, что виконту Себастьяну Айзенбергу это не на руку? Судья краснеет еще больше, и я чувствую, как на одного врага за моей спиной становится больше. – Озвучьте условия избежания наказания, судья, или