только истец, но Себастьян выглядит слишком злорадным и предвкушающим удовольствие от моих криков, он никогда не остановит палача. Виконт Айзенберг извращенец, какого не видывало наше королевство. Я не знаю, зачем ему земли отца, которые больше не несут никакой ценности и плодородия, но искромсанная, сумасшедшая баронесса в качестве служанки и девки для утех явно ему пригодится. – Ну и чего вы ждете? – из последних сил выкрикиваю с помоста, а сама чувствую, что моя бравада сходит на нет. – Приступайте! Или вы и правда, до утра стоять здесь будете? Нарываюсь, да, но так легче принимать свою участь, потому что, если позволю себе сдаться, осознать, что меня сейчас ждет, потону в собственной истерике. Пока стражи прижимают меня животом к столбу и крепко-накрепко привязывают руки вокруг него, я не свожу презрительного взгляда с Себастьяна. Не знаю, откуда во мне столько смелости, но если бы я обладала магией уничтожения, а не возрождения, я бы наверняка уже испепелила несостоявшегося мужа и развеяла по ветру его прах. А Себастьян надменно выдерживает весь мой зрительный посыл, наклоняется к судье и что-то шепчет. Судья задумывается, затем согласно кивает, и виконт Айзенберг спускается с лавок и подходит к палачу. Мужчины стоят за спиной, и я не вижу и не слышу, о чем они говорят, а вот приближение расплаты за доверие начинает бить по нервам, ноги слабеют и подкашиваются, а сердце стучит так, что перед глазами все дрожит. И чем дольше все тянут резину, тем сильнее меня накрывает паника. Внезапно шеи касаются чьи-то пальцы и медленно ведут вниз по позвоночнику. Даже через платье я ощущаю мерзкое прикосновение виконта, словно он трогает обнаженное нутро души. Себастьян подходит совсем близко, наклоняется к моему лицу и тихо говорит. – Я обещал тебе, что первый удар плетью будет моим. И смотри, Катерина, я держу слово. – Ты мерзкий червь, – цежу я, но голос от страха уже дрожит. – Тебе нужны были земли, и ты их получил. Скажи, зачем вся эта игра в вершителя судеб? Или ты настолько извращенец, что любишь причинять боль женщинам? – Ты не нужна мне, как жена, Катерина, – говорит Себастьян, но я улавливаю в его голосе усмешку. – Жена имеет права, влияние, голос, а мне нужны были только земли. Но ты слишком красивая и аппетитная, и нужно быть дураком, чтобы отказаться от такого бонуса, как твое тело. – Ты никогда не получишь меня, подонок! – с надрывом выплевываю я, но слышу в ответ только смех. – Ошибаешься, ты станешь моей персональной шлюхой, Катерина, подстилкой, девкой