Глава 10 Больше ничего не удается услышать, меня грубо подхватывают под руки и оттаскивают от отца, обратно на помост, а к папе подбегают двое помощников лекаря с носилками, перекладывают его и уносят. Ничего не важно сейчас: ни угрожающие плети, ни клеймо, ни старуха, которая нашептала отцу не весь что, главное, чтобы отцу помогли, чтобы не позволили умереть. Неотрывно слежу за грудной клеткой папы, ловлю каждый вздох, каждое движение, но его бледное, как стена лицо и закрытые глаза пугают и навевают панику. И когда его тело практически скрывается из моего поля зрения, я успеваю заметить, что его обессиленная рука соскальзывает и безжизненной веревочкой повисает с носилок. В этот миг я давлюсь криком, а неумолимое горе накрывает с головой. Этого не может быть. Господь просто не может быть со мной таким жестоким. Но время непреклонно идет вперед, зрители хотят зрелищ, судьи – исполнения наказания, а мой жених с довольной улыбкой – расплаты надо мной, только неизвестно за что. Неужели ему так сильно приглянулись наши земли, что он придумал весь этот сложный план по уничтожению двух судеб, только для того, чтобы овладеть ими? Судья встает, поднимет руки вверх, чтобы утихомирить взволнованную толпу, и обращается к присутствующим на помосте. – Стражи, привяжите баронессу Астон к позорному столбу, и палач, приступайте к осуществлению наказания, а то мы так до следующего утра не закончим, – голос его недовольный, нетерпеливый. – Баронесса Астон, вам присуждено десять ударов плетью и клеймирование, через установку пожизненной метки. Учитывая ваше положение в обществе и то, что вы женщина, палачу приказано не использовать полную силу, чтобы вы остались в живых и при вменяемом разуме. На этих словах у меня внутри что-то надрывается, и я начинаю смеяться, как сумасшедшая. В голос. Толпа затихает, судья хмурится, а я все смеюсь и остановиться не могу. – Вы же прекрасно знаете, что плеть страшнее смертной казни, – выкрикиваю я бесстрашно, потому что где-то глубоко в себе понимаю, что терять мне больше ничего. – Если я не умру от болевого шока, то потом умру от заражения и лихорадки. Если вовремя не потеряю сознание, то потеряю рассудок и, в конце концов, все равно лишусь жизни. – Вы нарушили законы этики, баронесса Астон, виконт Айзенберг имел все права потребовать для вас наказания. Мы лишь исполняем волю закона, Катерина, и со своей стороны предприняли меры, чтобы плети нанесли вам как можно более щадящий урон. Я обречена, и никто мне не поможет. Отменить порку может