на лоскуты. Нет, здесь меня слушать не станут, здесь лишь могут причинить новую боль, посильнее той, что нанес Себастьян или лекарка, здесь это в удовольствие надзирателям, поэтому лучше лишний раз молчать. Наконец, меня бросают в камеру. Это даже камерой сложно назвать, скорее, каменный мешок. Холод проникает до костей, а запах плесени и нечистот режет нос. В углу валяется кучка сырой соломы, вот и все мое ложе. Дверь с лязгом захлопывается, и я остаюсь одна. Я без сил, но в абсолютном ужасе от происходящего прижимаюсь к стене, обхватываю себя руками и пытаюсь согреться. Тщетно. Холод пронизывает каждую клеточку, тело уже трясет, знобит, стопы заледенели, и для пущего издевательства, для узников не предусмотрены никакие тряпки, чтобы хоть как-то укрыться. Я дрожу, слезы катятся по щекам, и мне жутко страшно. Страшно от ожидания утра и суда, от неизвестности, от понимания, что Себастьян всех купил, и доказать свою невинность мне просто не позволят. Окончательно устав и ослабев, присаживаюсь на сырую солому и подтягиваю к груди колени. Как могу, обнимаю себя, но согреться в таких условиях просто невозможно. Ночь тянется бесконечно долго. Каждая минута кажется вечностью, я слышу, как бьются капли воды о бетон, как скрипят над головой половицы, как стонут заключенные в соседних камерах. Кажется, что вся тьма этого мира сосредоточилась здесь, в моей камере, в этой тюрьме, и конца этому не видно. Я проваливаюсь к влажной стене и пытаюсь уснуть, но холод и страх не дают мне сомкнуть глаз. В голове всплывают обрывки воспоминаний: дом, отец, мама, мечты о счастливой жизни или хотя бы просто о тихой и стабильной. Все это кажется таким далеким, таким нереальным, словно я смотрю на свою жизнь со стороны. А затем я вспоминаю отца сегодня, его пустые, наполненные болью глаза, а затем безразличные, отрешенные, категоричные. Он отказался от меня, не поверил, предал единственную дочь, своего ребенка, и я не пойму почему. Я, может, и не была последнее время близка с отцом, как если бы у него был наследник, но я все равно когда-то была его принцессой, а после смерти мамы мы молча, без каких-либо признаний просто были друг у друга. Ведь больше близких людей в окружении у нас нет. Почему отец отдал меня Себастьяну? Он же знал, что мне грозит за измену жениху, за нарушение слова о моей невинности, за позор и оскорбление, которое я нанесла имени будущего мужа своим бесчестием. Знал и все равно позволил увести в тюрьму. А еще мне непонятны причины поведения самого Себастьяна. Он