дикий женский вой, оглушительный стук о металлические оконные решетки и громкие выкрики в пустоту тюремного двора: – Страж бесчестит баронессу Астон! Страж бесчестит баронессу Астон! Страж бесчестит баронессу Астон! А дальше все происходит как в страшном сне. Мой насильник подрывается вместе со мной, как с тряпичной куклой, быстро соображает, что происходит, откидывает меня обратно на солому, да так крепко, что я ударяюсь головой о стену, затем с диким ревом вылетает из моей камеры и, видимо, залетает в соседнюю. Потому что из-за стены сначала слышен смех сумасшедшей женщины, затем глухой удар и тихий стон. Я лежу не живая и не мертвая, уже все равно, что солома гнилая, что холодно и сыро и что, скорее всего, здоровой отсюда я не выйду, а страж с грохотом запирает мою дверь и уходит ни с чем, обещая, конечно же, вернуться. – Ты цела? – слышу приглушенный с нотками страданий женский голос. Веду глазами по стене и нахожу у пола квадратное отверстие, чуть припорошенное соломой. Отверстие небольшое, максимум пролезет рука, но благодаря этой дыре, я и слышу соседку. – Эй, Астон, цела, спрашиваю? – женщина кашляет, стонет, но тон остается воинственным. – Цела, – хриплю я. – Спасибо вам. И простите. – За удар в живот? – смеется женщина и снова кашляет. – Да, вы пострадали из-за меня. Кто вы? И почему мне помогаете? – Неважно кто я. А благодарить будешь не меня. Глава 7 *Себастьян* Чувствую себя победителем, которого сейчас будут превозносить до небес. Никчемный барон Астон, как и его дочь Катерина даже не поняли, как я протянул их по своему плану за шиворот и бросил в грязь, словно бездомных собак. А очень скоро они такими и станут, только старика я отошлю в дальние края каким-нибудь наблюдателем, а с дочерью на славу повеселюсь. Но сначала перерою все их земли, если понадобится, переверну замок и достигну поставленной цели Альянса. Карета подъезжает к старому и мрачному особняку графа Правра, пожилого господина, который живет с оравой слуг и своим давно немолодым сыном, лордом Правром-младшим. Кованые черные решетки ограждения разъезжаются, и кучер сворачивает на территорию особняка. На улице поздний вечер, но в окнах практически нигде не горит свет, освещается лишь парадная дверь и холл дома. Спускаюсь по ступеням кареты, и для меня тут же распахиваются входные двери, а все потому, что меня очень ждут. Слуга учтиво кланяется и показывает мне на дальний кабинет, где наверняка уже все собрались и ждут только меня. Расправляю плечи, поднимаю выше голову и твердым