же сам пришел и предложил отцу сделку: он поднимает наши земли, а я выхожу за него замуж. И главным его условием было то, что свадьба и первая брачная ночь состоятся только после того, как мне исполнится двадцать один год. Мне исполнилось, свадьба должна была состояться через неделю, но вдруг все перевернулось вверх дном. Зачем меня обвинять в том, что я не совершала? Зачем намеренно позорить свое и мое имя? Зачем подвергать меня унижению и прилюдному наказанию, которое вынесет суд? Если я больше не нужна, как жена, можно было просто тихо разорваться помолвку. Под утро я чувствую, что силы покидают меня, дрожь становится все сильнее, в глазах темнеет, и я почти теряю сознание. Просто хочу проснуться и обнаружить, что это был всего лишь страшный сон, но это не так, это реальность. Жестокая и безжалостная реальность. И тут, сквозь пелену забытья, слышу звук открывающейся двери. В камеру входит тюремный надзиратель, его лицо грубое и опухшее, а глаза блестят нездоровым блеском. – Ну что, аристократка, загрустила? – ухмыляется он, приближаясь ко мне, а я узнаю в нем того, кто забирал меня из кареты. – Не переживай, я тебя развеселю и привет тебе от твоего женишка толстосума передам. Он хватает меня за руку, тянет на себя, а я обессиленная и растерянная пытаюсь оттолкнуть эту тушу от себя, вырваться из цепкого захвата, но сил почти не остается, я лишь бессмысленно стучу кулачками по толстой шкуре и буквально задыхаюсь от запаха пота и дешевого пойла, которым смердит страж. – Отпустите меня! Не трогайте! – хриплю я севшим от холода голосом и захлебываюсь слезами. Но моему палачу все равно, у него есть цель, команда, приказ, за который ему заплатили, и он обязательно исполнит его, еще и получит удовольствие. Его руки грубо ощупывают меня, пытаются забраться под юбку, я чувствую отвращение, ужас и бессилие. Неужели это конец? Неужели меня ждет еще и это? Не могу поверить, что Себастьян настолько жесток, что готов скрыть следы своей клеветы таким способом. – Не рыпайся, куколка, – хрипит он мне в ухо. – Все равно никому не нужна. Здесь ты моя, от меня зависит, в какой нужде будут проходить твои ночи. Страж валит меня на вонючую солому, подминает меня под себя, огромной лапищей сцепляет запястья над головой и задирает юбку. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы это все поскорее закончилось. Мне никто не поможет, а я слишком слаба перед этим насильником, и сопротивление бесполезно. И когда я уже мирюсь с тем, что обречена быть изнасилованной, за стеной моей камеры начинается