научились не ссориться. Я скучаю по Ричарду уже сейчас, уже здесь, впервые же минуты. Скучаю по его голосу, по тому, как он умеет заполнять комнату одним только присутствием. Но под этой тоской тихая, твердая уверенность: я правильно сделала, что приехала. Мне нужно это. Нам нужно это. Я подхожу к окну, выходящему на задний двор, просто чтобы посмотреть на сад и слышу звук. Глухой, ритмичный, отчетливый. Топор. Останавливаюсь. Слушаю. Раз, другой, третий удар, спокойный, размеренный, без спешки и без лишних движений. Я чуть раздвигаю занавеску и смотрю в окно. На заднем дворе, у невысокого пня стоит мужчина в простой рубашке, без камзола, без перчаток, рукава закатаны. Над двором висит мелкий осенний дождь, не ливень, просто серая влажная взвесь, которая оседает на плечах и волосах. Он не обращает на нее внимания, берет полено, ставит, бьет, точно, без замаха, одним движением. Щепки разлетаются в стороны. Я знаю этот силуэт. Знаю разворот плеч, постановку ног, то, как он чуть наклоняет голову. Ричард. Граф Блэквуд стоит на заднем дворе моего поместья в мокрой рубашке и колет дрова. Я опускаю занавеску. Несколько секунд просто стою и не знаю, смеяться мне или сердиться. Потом что-то теплое, тихое, почти нежное поднимается откуда-то из-под ребер и расплывается по груди. Я прижимаю ладонь к губам, чтобы не улыбнуться слишком широко, как будто он может это видеть. Хитрый, невыносимый, расчетливый, мой дракон. Отпустил, сдержал слово, но сам приехал первым, вписал себя в это место раньше, чем я успела объявить его своим. Стоит под дождем, колет дрова, как будто он здесь просто живет. Как будто так и надо. Как будто ничего не произошло. Я отхожу от окна, сажусь в кресло у камина и смотрю на огонь. Сердце уже не болит так, как болело в карете. Он не ведет себя как муж. Это первое, что я замечаю, и это сбивает меня с толку сильнее всего остального. Ричард живет в поместье так, словно он здесь работник. Хороший, умелый, молчаливый работник, который знает свое дело и не лезет туда, куда не звали. Починил скрипящую ставню на второй день, просто взял инструменты и починил, не сообщая об этом, не ожидая благодарности. Помог конюху перенести тяжелые мешки с зерном. Наколол дров столько, что хватит до весны. Однажды утром я вышла на кухню и обнаружила, что он уже разжег очаг и ушел, не дождавшись, пока я его замечу. Он не смотрит на меня так, как смотрел в замке. Нет в его взгляде той всепоглощающей, собственнической нежности, которая меня будоражила. Смотрит просто, как