бесконечная пропасть. – Я закопаю эту пропасть, Катерина. Я отпускаю тебя, девочка моя, но, как я и сказал, ты никогда не узнаешь нужды в ипостаси человека. Глава 51 Утро выдалось серым и влажным, таким, каким и должно быть утро, когда уезжаешь. Ричард принял мой выбор и отпустил, а когда на следующий день Петра передала мне бумаги, в которых графиня Катерина Блэквуд является собственницей небольшого поместья и земель вокруг него, я еще раз убедилась, что граф – человек слова. «Когда все закончится, я дам тебе выбор. Если захочешь, я отпущу тебя, обеспечу землями, назначу содержание и отпущу». Оттягивать отъезд я не стала, чтобы не причинять боль ни себе, ни моему дракону, которого впрочем за целый день и вечер я больше не увидела, а вот мама согласилась с тем, что мне нужно немного побыть одной, и крепко обняла на прощание. – Все будет хорошо, доченька. И у тебя, и графа. Вам просто немного нужно времени. Я спокойна за тебя, потому что знаю: ты в надежных руках. Я не прощаюсь с замком, не смотрю на окна, за которыми, возможно, стоит Ричард и смотрит вслед, не оборачиваюсь, когда карета трогается с места и колеса начинают отсчитывать по брусчатке первые шаги моей свободы. Я сижу прямо, руки сложены на коленях, взгляд устремлен вперед, туда, где дорога ныряет под арку старых лип и исчезает в утреннем тумане. Только когда замок скрывается из виду, позволяю себе выдохнуть. Долго, медленно, до самого дна. Мне не должно быть так больно, когда уезжаешь по собственной воле. Мне не должно быть так пусто в груди, когда сама же и попросила об этом. Но сердце, глупый, упрямый орган, не желает слушаться доводов рассудка. Оно ноет тупой, протяжной болью, как ноет старая рана на перемену погоды, и я сжимаю пальцы чуть крепче, чтобы не думать о том, как Ричард стоял передо мной на колене и прижимался губами к моему животу, давая мне клятву. Я люблю его. Это самое странное и самое невыносимое, знать это отчетливо и все равно уезжать. Но мне нужно время, мне нужно научиться спокойно воспринимать мысль, что семь лет моей жизни были чужим планом, что каждый мой страх, каждая моя слеза, каждый момент, когда я думала, что одна, все это было просчитано, учтено, вписано в чью-то стратегию. Пусть даже ради моего же блага. Пусть даже с любовью. Это все равно моя жизнь, и мне нужно снова стать в ней хозяйкой. «Тихие леса» оправдывают свое название. Чем дальше карета уходит от столичного тракта, тем гуще становятся деревья по обеим сторонам дороги, тем тише мир вокруг. Здесь нет грохота