города, нет голосов придворных, нет взглядов, которые умеют читать тебя насквозь. Есть только шум колес, мерное покачивание, серое небо в просветах между кронами и запах мокрой хвои, который просачивается даже сквозь задернутую занавеску. Я приоткрываю ее и смотрю. Лес живет своей тихой, неспешной жизнью: мох на камнях у дороги, тонкие струйки воды, стекающие по коре, птица, сорвавшаяся с ветки при звуке копыт. Все здесь медленное, основательное, равнодушное к людским делам, и от этого равнодушия мне почему-то становится легче. Деревня «Холмы» появляется неожиданно. Несколько домов, кузница, колодец на площади, огороды, укрытые на зиму соломой. Люди смотрят на карету с любопытством, но без заискивания. Здесь не знают, кто я такая или делают вид, что не знают. И то и другое меня устраивает одинаково. Поместье стоит чуть в стороне от деревни, за невысокой каменной оградой, которую скрывает густой кустарник. Небольшой двухэтажный дом из темного камня, черепичная крыша, три окна со ставнями, крыльцо с двумя ступенями. Никакой помпезности, никакого желания произвести впечатление. Просто дом. Добротный, тихий, настоящий. Карета останавливается. Двое слуг уже вышли навстречу. Две молодые девушки в простых платьях, с аккуратно убранными волосами, и конюх, пожилой мужчина с добродушным лицом, который принимает лошадей с привычной для него ловкостью. Девушки кланяются сдержанно, без придворного излишества, и я замечаю, что мне это приятно. – Добро пожаловать, миледи, – говорит та, что постарше. – Комнаты готовы, обед на кухни. – Спасибо, – отвечаю я, и голос мой звучит немного непривычно, тихо, без того напряжения, которое я таскала в себе последние недели. Захожу в дом. Внутри пахнет деревом и сухими травами, которые кто-то догадался развесить у входа. Низкие потолки, теплые половицы, небольшой холл, из которого можно пройти в гостиную, где уже горит камин. Все скромно, все на своем месте, и я чувствую себя на своем месте. Я обхожу гостиную медленно, касаясь пальцами спинки кресла, подоконника, шершавого камня у очага. Мое. Это слово возникает само собой, неожиданно и как-то испуганно. Мое не потому, что чьи-то земли, не потому, что подарок, не потому, что часть чужого плана, просто мое место, мое пространство. Здесь я буду дышать так, как хочу, думать столько, сколько нужно, и никто не будет смотреть на меня с той пронзительной внимательностью, от которой некуда деться. Тоска и умиротворение живут во мне одновременно, не мешая друг другу, как два соседа, которые