в соседние земли свой урожай, да и сам никогда не был голодным. Все изменилось, когда умерла мама. Мне было четырнадцать, когда она неизлечимо заболела, а вернее, просто начала терять силы, энергию, лишаться поддержки магии, пока окончательно не слегла. Каких только лекарей не привозил к ней отец, но никто не мог понять, что за недуг одолел баронессу Астон и, соответственно, никакое лечение не помогало. Я ходила тише воды, ниже травы, отец практически перестал выходить из своего кабинета, только слуги планомерно передвигались туда-сюда, выполняя свою работу. Одним ранним утром я проснулась не от шума или криков, а от гробовой тишины. Сразу почувствовала неладное, побежала к маме, но застала там отца, сидевшего на коленях перед ее кроватью. Я припала к стене, скатилась по ней на пол и тихо заплакала. Мама спала. Вечным сном. Наутро после похорон из наших земель словно ушла жизнь. Зримо сразу ничего не изменилось, но внутренне это почувствовал каждый. Мама своей магией поддерживала силу плодородия, но она лишь усиливала то, что было даровано природой, и очищала, если какая хворь приходила на поля и в сады. Мама не была источником жизни земли, поэтому причин увядания деревьев и растений не понял никто. И тем не менее, первый же год был не таким урожайным, как века до этого, затем наступило следующее лето и осень, и следующие, и обстановка только ухудшалась. Люди стали жаловаться на скудный урожай, отсутствие провизии на зиму и на продажу, а, соразмерно, и денег. Спустя три года многие опустили руки и стали покидать наши земли. Упадок земель и урожай льна привел к упадку в торговле, а соответственно влияние отца со временем сошло на нет, наш доход снизился, денег стало не хватать, и от нас потихоньку начали уходить слуги. Я слышала, как шептался народ, что с уходом Летиции, ушла и жизнь с территорий Астон, что земли опустели, а флора и фауна оскудела. Многие смотрели на меня, как на последнюю надежду и ждали моего восемнадцатилетия. Если магия у девочки не пробуждается в раннем детстве, то в следующий раз ее время придет только в восемнадцать лет. А так как магия во мне спала, никто не мог предположить, что в итоге родится, но целых четыре года, со дня смерти мамы, самые добросердечные молились, чтобы во мне проснулся дар земли, плодородия или что-либо подобное. И вот это свершилось. Ровно в полночь мое тело завибрировало, закололо, запекло, и когда через каждую пору вырвался магический свет и осветил мою комнату, я поняла, что теперь и я имею ценность в этом