Значит что? Значит надо пытаться подружиться с одной из девушек. Но пока я решил подождать, не последует ли какой-то реакции на убийство почти всей семьи Слесарёвых.

Реакция была, но какая-то вялая. Арсения не любили, а его смерть просто показала, что кладмен — профессия опасная. Никто никаких теорий не строил. Несмотря на необычное событие, внимание с него быстро соскользнуло.

Школа закончилась, прошёл июнь. Я решил, что как раз у меня появилось время для того, чтобы попробовать начать какие-то отношения с кем-то из девчонок.

Выбирал я недолго. На одного меня, пусть даже и в двух телах, двух девушек будет слишком много. Поэтому из восьми надо выбрать одну. После недолгих размышлений решил остановиться на той, что занималась борьбой и была неравнодушна к Димону. Она, если честно, мне самому нравилась больше других. Во-первых, она не была одноклассницей, так что, если что-то пойдёт не так, с борьбы уйти проще, чем из класса или школы. Во-вторых, она мне действительно нравилась. Семьдесят пять килограмм мощных мускулов, отличная техника борьбы, на полголовы выше меня. Светка действительно была талантлива. Все остальные известные мне самки хомо были намного слабее её. Если бы Димон был обычным парнем, то против Светки у него не было бы шансов. Да против неё мало у кого были шансы. Светка была по-настоящему мощной. Кстати, она больше всех скрывала свои чувства, а гормональные изменения на тренировке тяжело отследить. Я узнал о её отношении ко мне, подслушивая через стенку разговор девушек в раздевалке.

— Как думаешь, у меня шансы есть? — спросила Света Иру, нашу легковеску.

— Не знаю, Свет. Он сложен идеально, на лицо тоже ничего, вокруг всяких пока не растолстевших тёлочек хватает. Наверняка на него западают, но насколько я знаю, ни с кем он не общается. Он же всё-таки мелкий ещё.

— Ну, сейчас не общается, а потом будет. Вокруг, куда ни плюнь — или танцовщица, или фитоняша. А я в шестнадцать выступаю «до семидесяти двух» и уже вес гоняю. Вряд ли неожиданно похудею. Скорее, ещё прибавлю. Грация у меня тоже так себе, как и осанка.

— Зато в борьбе ты реально крута. Может, ты ему из-за этого понравишься. Я видела, как он уважительно на тебя смотрит.

— На меня все уважительно смотрят, это немного не то.

— Свет, ну он из гимнастики к нам пришёл, а там никого не нашёл. Значит ему эти доски худосочные не нравятся, — я прям заценил Иркину фразу про худосочные доски, сказанную ярким представителем именно этой категории девчонок. Настоящая подруга!

По комментарию про гимнастику я понял, что речь обо мне в теле Димона. Не очень мне были понятны Светкины мысли по поводу внешности. Мне казалось очевидным, что из всех знакомых мне девушек она самая красивая. Не из тех, кому я как Димон или Славик нравился, а вообще из всех. У неё была отличная скорость и офигенная техника. Талант очевидный даже не знакомым с борьбой людям. А внешние качества просто идеальные на мой взгляд. Выше меня, почти на пятнадцать килограммов тяжелее — идеально.