Я сидел и старался делать вид, что мне очень интересно. Да мне и было интересно. Я, получается, освободил из тюрьмы человека, с которым пришлось сражаться. Ох, как интересно. Вот каковы шансы, что мы встретимся в алтайских лесах? Самое время кормить паранойю стероидами. Может, эта встреча и не совсем случайна? Как всё непросто.
Вот эту ситуацию я и хотел обсудить с принцем, чтобы решить, что же делать дальше.
— Что думаешь, Гамма, — спросил я принца, как только мы отошли на достаточно большое расстояние.
— Даже не знаю, что сказать. Не всё просто с этим генералом. То он важными операциями командует, то у него тело хотят забрать. Хотя, пожив с этими хомо, не удивляюсь, что тут всё так запутано. Удивительно, конечно, встретить здесь того, с кем сражался чёрт знает когда, но и не такие совпадения бывают. Наш план принципиально не меняется. Нам надо попасть на корабль вместе с генералом. Навязывать генералу какой-то свой план опасно. Он заподозрит, что мы слишком умные для существ, подвергшихся полному стиранию памяти. Рассказать, что корабль у нас есть, только не заправленный, с которого тем не менее можно связаться с кем угодно, тоже опасно. Уж свой-то корабль он узнает. В общем, продолжаем отыгрывать подростков и стараемся попасть на корабль. Либо найдём корабль здесь, либо прилетит команда генерала. Кстати, обратил внимание, как он половину операции за скобками оставил аккуратно? Не стал про свои быстрые и точные приказы рассказывать, не стал вообще никак себя выделять, а наоборот похвалил формикадо, что выглядит, будто мы гении боевых действий. Странно это.
— Согласен, странно. А почему он сказал, что это четыре года назад было?
— Так имперский год равен примерно четырём земным. Так что он всё правильно сказал.
— Понятно. Получается, в той операции все потерпели неудачу: и мы, и они, и пауки. Только у нас больше шансов задание выполнить.
— Это да, согласился принц.
Мы ненадолго замолчали, потом первым заговорил я.
— Гамма, — я не знал, как начать обсуждать волнующую меня тему. В итоге решил не юлить и спрашивать без всяких увиливаний. — А кто я?
— В смысле кто ты?
— Кто я изначально? Я не помню себя до того, как стал формикадо, но я не мог быть рождён матерью. Как здесь люди заблуждаются, что их родили, так и я заблуждался, что меня родили. Но ведь Мать отвечает за появление новых тел, но никак не за тех, кто в них сидит. Может, мне также стёрли память, как всем тем, кто живёт на этой планете? Я почти шестнадцать лет прожил в телах хомо, и они управляются мной не хуже, чем тело формикадо. Я не чувствую, что эти тела мне не родные. У меня нет тяги снова стать формикадо. Есть долг, но, мне стыдно признаться, я не чувствую, что я по сути своей чем-то отличаюсь от хомо.