— Основательно вам тут мозги промывают, — задумчиво проговорила Акуна. — Ладно, залезайте в капсулы, потом поговорим. У нас это все знают.

Очень интересно. А вот у нас, формикадо, никто про загадочных Архитекторов не знает ничего. И что не менее странно — вопрос возникновения жизни всегда так или иначе замалчивался. Вернее, не замалчивался, а был полон таких сложных рассуждений и формул, что я даже никогда не пытался разобраться. Как вот на Земле: все верят в «Е равно МЦ квадрат», а почему это так, никто не знает. Понятно, что не всё так просто во вселенной, но вот мне Акуна сообщила вполне простую информацию: некие системы используют принудительное воздействие на материю, чтобы создать структуру, которая будет воссоздавать сама себя, постепенно адаптируясь к окружению. Поскольку телекинез и прочие энергетические явления существуют и могут создаваться без тела, можно предположить, что такие воздействия могут осуществляться чем-то похожим на бестелесную форму, только заточенным под создание организма. Очень интересно.

Но пока всю эту философию придётся отложить, сейчас надо заняться как раз той самой третьей эволюцией. Надо становиться быстрее и сильнее. Я раздел свои тела до трусов и разместил их в капсулах. Акуна помогла выставить режим максимального восстановления. То есть мои совсем не усталые и не голодные тела сейчас предстали для капсулы нуждающимися в интенсивном питании и помощи в обмене веществ. В руки воткнулись толстые иглы, в рот залезла трубка. В спину воткнулись сразу десятки игл в районе позвоночника. Локти, запястья, колени, шея окутались чем-то похожим на толстый бандаж.

Медкапсула начала работать.

В тело со всех сторон пошли питательные вещества, я же как мог старался управлять процессом. Система управления телом, которую я неплохо контролировал, делала всю мелкую работу, создавая мне тело, которое по биохимии уже было совсем не человеческим. В семье формикадо я был бесполым штурмовиком. Быстрым, крепким, хорошо держащим удар, с лёгкостью переносящим плохие погодные условия, глупость командования и прочие нагрузки. Сейчас я мог стать чем-то похожим, только в человеческом теле. Это был бы оптимальный вариант, наиболее соответствующий боевым задачам. Но что-то во мне противилось тому, чтобы становиться бесполым штурмовиком-хомо. За шестнадцать земных лет я стал ощущать себя мужчиной-хомо. Но если подумать — а я на эту тему уже не раз подумал, — то я всегда ощущал себя мужчиной. Просто вариантов проявить половую активность в семье формикадо не было, но все эти войны, соревнования, риск и смерть, — это и было для меня способом быть мужчиной. Сейчас я мог вернуть всё как было, уничтожив половую систему, оставив там только механические функции детоксикации, мог стать просто бойцом.