— Где аптечка, мудак?

— В моём рюкзаке, — быстро ответил мужик. Судя по запаху, он, наконец, начал бояться. Очень даже правильная эмоция в его случае.

Славик достал аптечку и передал Мататангре, вернее, уже Акуне. Та развела руками и попросила просветить в отношении того, что там находится. А я ни фига не знаю по этим препаратам. Нашёл перекись водорода, полил ей на раны, получил взгляд полный негатива, но обошлось без слов. Потом подумал, что раз у неё носитель прокачанный, то и так заживёт. Йодом поливать не буду. За йод можно и по морде получить. Замотал бинтом.

Теперь можно и пленниками заняться.

Я сначала хотел расспросить, кто они такие, откуда взялись и всё такое, но потом понял, что это будет относительно бесполезная информация.

— Как называется ближайший город? — спросил Димон.

— Горно-Алтайск.

— Сколько до него?

— По прямой километров пятнадцать-двадцать.

— Вы откуда пришли?

— Тут километрах в пяти база. Там домики, баня. Мы там остановились. Приехали поохотиться.

— И на сиськи посмотреть при случае, да?

— Да крыша поехала, мы ж выпили. Ничего же не сделали вам! Мы бы и не выстрелили, это проводник из местных стрелял. Он не с нами. Он вообще дикий какой-то.

— Он единственный из вас более-менее себя как боец проявил, вот и всё. Не верится мне, что он как человек хуже вас.

Димон объяснил генералу, что мы в России, удобной для нас стране, что город рядом русский и совсем недалеко.

— Кто ещё на вашей базе сейчас?

— Это не наша база. Просто несколько охотничьих домиков. Может ещё одна группа есть, может две или три. Мы не следили.

— Понятно…

Я задумался. Расспрашивать, откуда они такие наглые и вооружённые взялись, не хотелось. Может, это какие-то криминальные фигуры, может, этот мужичок богатый бизнесмен, может, политик, может, силовик, может быть, и ещё кто-то. Какая мне, по сути, разница? Они навели на женщину и детей оружие — это плохо. Женщиной была Акуна, детьми — штурмовик-формикадо Лом — это плохо вдвойне. Для них. Если честно, то этим алкашам просто не повезло. Возможно, они никогда серьёзных преступлений не совершали, возможно, у них руки по локоть в крови — нет разницы. Здесь и сейчас они выступили против нас, и проиграли. Цена проигрыша — потеря носителя. Простыми словами — смерть.

— Я не знаю, о чём ещё их спросить.

Генерал просто равнодушно пожал плечами, показывая, что этот вопрос решать мне самому. Я сделал вид, что ищу поддержки у Славика. Славик кивнул.

— Ребят, отпустите нас. Мы ничего вам не сделали, — подал голос один из лежащих мужиков, который до этого молчал. Видимо, что-то почувствовал.