Теперь стало понятно Юрию Васильевичу, почему русские в реальной истории в следующем году не смогут взять ни город, ни тем более, замок. Это невозможно взять, имея даже «Павлинов» десяток. Только осада, так тоже не просто, там выход в море и замок могут снабжать по воде, да и рыбаки чего поймают. Селёдку там сетями окутают — запутают.

И нет у Юрия Васильевича ничего даже рядом с калибром «Павлина». Этот монстр… Ну если «Павлин» — это ОН, а если пушка, то она имела массу ствола в 1020 пудов (17 тонн), калибр в 15 пудов (600 мм). А у него две малютки калибром 130 мм. И шестьдесят крохотулек калибром 100 мм. А, есть ещё один миномёт, там 120 мм. Всё вместе по весу меньше одного «Павлина». Тьфу, ещё и утопили одну пушку, теперь их пятьдесят девять.

Выгрузились они с кораблей в пяти верстах от Выборга к юго-востоку и сразу на местных наткнулись, которые убежали и тревогу подняли. Нужно было ожидать супостата. Боровой потешных и сотню из роты Матвея Ильича Коробова отправил в дальнюю разведку, а вторую сотню Матвея Ильича и всю роту Кострова поставил в охранение.

Стрельба на пределе слышимости возвестила, что Егорка с Коробовым наткнулись на врага. Юрий Васильевич им приказал перед рейдом, чтобы не геройствовали и людей просто так не клали из-за своего желания побабахать.

— За каждого ратника спрошу! — пригрозим атаманам этим князь Углицкий на прощание. Покривились богатыри. Чего по сто раз одно и тож. Не дети чай, — Я вас знаю, вы рожи не корчите. Хоть малейшая опасность будет, возвращайтесь под прикрытие артиллерии. Мы фальконеты первыми снимем с коггов и установим на станины.

И вот стрельба.

— Андрейка, сбегай к Кострову, скажи пусть половчее двух ратников отправит, понять мне нужно, чего там стреляют, — отправил Боровой сурдопереводчика и лекаря к расположившимся чуть в стороне поместным.

Сам Юрий Васильевич продолжил заниматься разгрузкой кораблей. Если затащить восьмисоткилограммовую дуру на когг не просто, то спустить на необорудованный причалами и подъёмными кранами берег ещё тяжелее. Приходилось сначала в лодку перегружать, а потом опрокидывать ствол в воду у самого берега и оттуда канатами вытаскивать. Лебёдка-то одна, её с огромным трудом за время путешествия по Неве и потом к Выборгу удалось приспособить рядом с мачтой корабля. Криво-косо получилась, но ствол чуть не тонный смогли спустить. А пушкари кричат руками машут, чуть в море не прыгают, как же, их гордость да в холодную солёную воду.

— Протрите, маслом смажьте и снова протрите! — рыкнул за схватившегося за голову главбомбардира Костина Боровой, — Предложи другой способ!