Ну и нужно успеть согласовать свою поездку с братиком малохольным и главное — Боярской Думой. Все эти земства… Народ пока не перестроился, реформы только начались и в Кремле практически ничего не изменилось кроме того, что Великий князь теперь прозывается царём, а Глинских с Шуйскими заменили Адашев с Курбским и митрополит Макарий. В политику Юрий не лез. Старался на максимальном расстоянии держаться. У них своя свадьба, у него своя. Но в данном случае не получится, нужно будет и одобрение Ивана, и чтобы Дума «приговорила».
Событие тридцать первое
В этом неожиданном решении, бросить все дела и плыть на север к крепости Орешек, был один такой приличный минус. Всем минусам минус, и имей Юрий Васильевич возможность выбирать, плыть или не плыть… Ага, быть или не быть, вот в чём вопрос. В общем, ему бы осенью нужно быть в Кондырево. Кровь из носу. А теперь вот не получится.
В прошлом году осенью прибыл караван из Пскова, и в нём был купец, которого четыре года назад, не дождавшись обещанных растений из Нового Света, князь Углицкий отправил в Мадрид через Вену.
Чудо произошло. Купец живым и здоровым добрался до Вены, потом до Неаполя, там сел на корабль до Испании и через полгода оказался в Мадриде. Ещё полгода у него ушло на обивание порогов всяких университетов в Мадриде и Лиссабоне. И ничего не вышло. Не собирались с ним делиться семенами и продавать даже не собирались. Ну, Кондратий Афонин был тем ещё пронырой, нашёл выход. В ботаническом саде при университете Studium Generale (порт. Estudo Geral), который 1537 году был переведен в Коимбру из Лиссабона и стал называться Коимбрский университет, у простого помощника садовника Кондратий купил, за один золотой флорин всего, всё, что заказал князь Углицкий Юрий Васильевич, и сверх того кучу семян и корешков. Путешествовали они вдвоем с литвином Павлом Ставецким, который знал латынь и французский с немецким. Обрадованные такой удачей эти путешественники купили себе место на корабле, что шёл в Росток. Оттуда в Ригу, а там и Нарва. В общем, через три с половиной года, почти четыре, вернулись в Москву с семенами и корешками, замотанными в льняную ткань, в брезент переделанную.
Юрий сразу распаковал пакетики и обнаружил там много чего интересного. Нет, сначала он расстроился и долго плевался. Картофелин не было. Даже чипсов. Два клубенька в разные тряпицы завёрнутые, с ростками бледно-бледно-зелёными Боровой порасматривал пару минут и в горшок посадил. Что такое понять не мог. Один вполне возможно, что георгин, а вот второй? Батат? Маниока? А может и первый не георгин, а маниока, у неё, кажется, острые клубни. Или это вообще топинамбур? Нет. Не на того учился. Зато семечки кабачка и тыквы узнал сразу. Были и настоящие семечки — подсолнуха. Маленькие. Ясно, что русские как-то случайно вывели большие подсолнухи. На даче Боровой выращивал декоративный подсолнух «Плюшевый мишка», вот такие же маленькие семечки у него были.