— Понимаю.

— Да, это мелочи, такие разлады в цветовой палитре на глаз обыватель не различит, но ведь не хочется же печатать брак…

Руперт покивал.

— Тебя это напрягает, да? — Дик впился взглядом в лицо верстальщика. Тот медленно поднял брови.

— Нет, все в порядке, — заверил он. — Работаем.

Дик пошел к своему столу, но тут снова развернулся и шагнул к коллеге.

— Руп, я же вижу, просто скажи! Я не хочу казаться дотошным, но принтер старый и не поддерживает форматы выше CMYK, тут ничего не поделать, понимаешь?

— Дик, все в порядке, — повторил Руперт. Его лицо оставалось ровным. На них начал коситься Олдли. — Никаких проблем.

— Я же вижу, — Дик продолжал пристально смотреть ему в глаза. — Да, я все вижу. Ничего такого, если ты скажешь, как есть. Я понимаю, что надоел уже с этим. Просто скажи это вслух.

Руперт вздохнул и с легкой улыбкой отвернулся куда-то в сторону.

— Да, это забавно, не так ли? Ладно, можешь затаить свое мнение при себе. Просто хочу, чтобы ты знал — я дергаю тебя не потому что такой противный, а потому что кое-кому пора бы уже раскошелиться на новую технику! — последние слова Дик выкрикнул в сторону кабинета Боба.

Вернувшись за свой стол, он открыл следующий заказ. Глаза бегали по строчкам и эскизу, но ничего не видели. Время от времени они прыгали искоса на Руперта. Что, Дик? Выставил себя идиотом в очередной раз?

Их верстальщик был парнем флегматичным. Вероятно, ему в самом деле все равно, сколько раз на дню к нему обратится иллюстратор со своими поправками к обложке. Не проецирует ли Дик на него собственную раздражительность?

Не думаю.

И дело тут вот в чем. Если я подойду к тебе и шепну на ухо, что только что убил президента, то ничто не выдаст мою ложь, за исключением твоего здравого предположения, как вообще такого клоуна, как я, могли подпустить к президенту хотя бы на километр.

Но что если речь пойдет о загаданной цифре? Я скажу, что думаю о семерке, и тут твой здравый взгляд на вещи уже окажется бессилен. Ты будешь вглядываться в мое лицо в надежде выяснить, не испытываю ли я угрызений от того, что соврал? Что если на уме у меня на деле совсем другая цифра? Но ничто меня не выдаст. Потому что ни президент, ни семерка, что бы я с ними не сделал, угрызений моих вызвать они не способны…

Так что все мои россказни, что вписываются в рамки здравого смысла, и в то же время не трогают мое сердце, тебе не удастся опробовать на зуб.

В детстве, в пионерском лагере, мы одно время играли в подобную игру. Один из нас зажимал в кулаке камешек. Слишком мелкий, чтобы это хоть как-то отражалось на внешнем виде кулака. Достаточно было того факта, что он в нем зажат. А возможно, кулак сжимал пустоту. Остальным предлагалось это выяснить по глазам, улыбке, голосу, уверяющему, что камня в руках нет…