— Можно подумать, обычно ты ходишь в одинаковых, — поспорил он. — Туфли всегда разные, одна правая, другая левая.

Эзер присел и переобул мою левую ступню в чёрную шпильку. Вообще-то, туфли правда очень ничего смотрелись вместе. Как пятнистый леопард и чёрная пантера. Я потопталась на месте:

— В пару к чёрной подошла бы монохромная змея.

— Вступим в империю рептилоидов Ибриона — будешь носить змею, — согласился Бритц.

Бар назывался «Таракалья». Удивительно, но запрещающей таблички для шчеров не было. И даже лаконичного знака, перечёркивающего кружок с восемью лапками. Владелец ограничился припиской мелом от руки: «Просьба шчерам и эзерам иметь совесть и во время драки не превращаться» . За стойкой бармен протирал бокалы.

— Что леди предпочитает пить?

— Мою кровь, — вставил Бритц, пока я разворачивала винную карту.

— Лиловый чай из позабудок.

— Леди очень остроумна, — Кайнорт отобрал у меня карту. — Леди громадный бокал «Джин Крайт», можете накрошить туда позабудок. А на закуску мяса, — он наклонился к бармену с такой улыбкой, что попроси он даже скальп хозяина, тот не посмел бы отказать: — Стейк из Anax imperator, натурального выпаса, пожалуйста.

— Чёрный рынок — плюс 200 % к чеку, минори, — предупредил бармен.

— А мне какое-нибудь ваше самое несусветное пойло.

— Тогда кобравицу. Что-нибудь из арахнидов на закуску?

— Арахис.

Кайнорт облокотился на стойку и тёр глаза. На заискивающую улыбку для бармена он, по всей видимости, растратил последнюю батарейку. Я сидела нога на ногу и разглядывала свою леопардово-чёрную пару. И чёрно-белую напротив.

— В последний раз, когда я пила с эзером, меня дёрнули током.

— Он больше не будет.

Бритц не уточнил кто. И почему больше не будет. Я всё поняла и глотнула холодного «Джин Крайт».

— Почему…

— Зачем…

Он жестом уступил мне вопрос.

— Почему тебя зовут предателем? Ты сильнее всех жаждал усидеть на двух стульях: чтобы и вашим и нашим. Это совсем не вяжется с жертвой Прайда Сокрушителей. Зачем бы Контрицию понадобилось так хотеть заполучить Тритеофрен?

— Никого из обвинителей не было на Кармине. А показания моих рабов только усугубили дело. Впрочем, они хотели как лучше.

— Но у вас не принято не быть ублюдком с рабами, так?

— Это восприняли как основное доказательство, — кивнул Бритц. — Зачем ты притащила в город фламморигаму? Не планировала же ты заранее кого-нибудь поджарить и расплатиться зверем за услуги негодяя.

Принесли стейк, и Кайнорт пододвинул мне тарелку. Вместо ножа подали шпажку, которая цепляла кусочек, стоило только воткнуть её в мясо. Если бы шпажку делала я, она бы, наверное, отрезала и язык клиента тоже.