И осеклась. Мой взгляд упал на ладонь магнума. Джио, перехватив его, позеленел. И замер. Я молчала. Через секунду диастимаг кивнул клевреям:

— Оставьте нас!

Девушки благоговейно засеменили прочь из зала. Джио откинул волосы, и стало видно, как сильно он побледнел.

— Спасибо я должен сказать, да, Эмбер? — он развернул ко мне обожжённые ладони. — Разве что тебе. За то, что позволила выгнать свидетелей.

— Ты не маг.

— Я не маг. На самом деле вино обожгло меня, а тебе — хоть бы что.

— Но… Люди же… они знают тебя не одно поколение!

— Больше не маг. Я растратил силу. Знаю, считается, это невозможно. Диастимины встраиваются в митохондрии, становятся частью каждой клетки. Но когда пришли эзеры… Нас бросили почти все диастимаги, я один остался среди этого хаоса. У противостояния тараканам была неимоверная цена. Есть инъекции диануклидов… Они бомбардируют митохондрии и выжимают силу до эссенции такой концентрации, что я отражал удары гравинад. Но сломал обмен диастиминов. Зато мы отстояли наши фермы. Что бы мы ели сейчас, где бы жили, если бы я не попытался? Видела, во что они превратили отшельф твоего отца? Видела, как теперь его там ненавидят? И тебя заодно.

— Мы тоже сражались на Кармине!

— Им плевать, где вы были! — воскликнул Джио. — Они знают только, что вас не было дома. Чтобы защитить. О Тритеофрене слышали единицы, да вы и его не удержали.

Магнум шагал из конца в конец зала и подметал его плащом:

— А со мной теперь что? Я смертен, Эмбер, я уже седьмой год старею.

— Брось, Джио. Ты получил силу когда… в семнадцать, говорят? Прошло неполных семь лет, фактически ты моложе меня.

— Это пока! Пока не бросается в глаза, а измождение списывают на алкоголизм. Не знаю, сколько мне осталось, прежде чем они поймут и… растопчут.

Я честно старалась уложить в голове его страшную тайну и тайный страх. Но магнум казался только безумнее.

— Джио, люди живут по триста лет, если не заливают в себя дрянь целыми сутками.

— И вянут почти двести из них, — ядовито отрезал магнум. — Ты не знаешь, что такое бессмертие, Эмбер. Пока ещё не знаешь, не успела прочувствовать. Тебе двадцать пять. Вот когда переживёшь родных, проводишь близких, когда твоих врагов пронесут мимо, дряхлых, на кладбище… тогда ты поймёшь, что значит жить вечно. Почувствуешь разницу . Ты ещё не боишься конца, потому что пока он для тебя — что-то естественное.

— Брось. Урьюи войдёт в состав империи, и к твоим услугам будет ещё сотня способов выжить. Джио, в нашем мире смерти боятся только отважные. Те, кто выходят из комнаты… пропахшей вином и клевреями.