Из массы восторженных дилетантов постепенно выделялись серьезные, грамотные люди, способные сделать что-то действительно выдающееся. За ними зорко следили конкурирующие фирмы, и самым удачливым и талантливым тут же делались по-королевски щедрые предложения. Тенишев тоже следил за этим первичным бульоном, но предложений никому не делал. Многие из самодеятельных конструкторов рассчитывали именно на него, и такое странное поведение пионера авиации соискателей удивляло и обижало.
Однажды Веретенников его спросил об этом. Прежде, чем ответить, князь внимательно, оценивающе, поглядел на Андрея.
— Скажите, Андрей Егорович, — начал Тенишев, — многие инженеры смогут с нуля спроектировать и построить принципиально новый аппарат? Не отвечайте, это риторический вопрос. Вы смотрели поделки энтузиастов? За редчайшим исключением это клоны вашего «Ориона». Да, именно вашего. Я говорил с Варей, и она призналась, что львиная доля идей и конструкторских решений в этом проекте принадлежит вам. То есть, конструктор у меня уже есть. Возможно, понадобится ещё, когда мы дорастём до того, чтобы делить разработку новых самолётов по направлениям. Вот, например, вы закончите «Сатурн», он уйдёт в серийное производство. И в ходе эксплуатации непременно будут выявляться десятки и сотни мелких недочётов. Их надо будет исправлять, вносить в конструкцию изменения, создавать модификации самолёта для различных целей. И с этим вполне справится небольшая группа молодых конструкторов. Вылизывая «Сатурн», ребята наберутся опыта, вырастут как инженеры, и через несколько лет придут к вам с предложением нового, уникального проекта.
— Они уже приходят, Владимир Анатольевич, — усмехнулся Андрей. — Но пока их фантазии хватает, как вы говорили, на вариации. Пусть уже не «Ориона», а «Сатурна», но не более.
— Они вырастут, Андрей Егорович, дайте только время. Не все, конечно. Кто-то так и не сможет шагнуть на новую ступень. Или ограничится специализацией по какому-нибудь узлу, и в этом узком сегменте станет лучшим в мире. Но здесь и сейчас есть вы. И есть Варвара, которая, фактически, снимает с вас большую часть рутины. Поэтому из тех людей, кто сейчас пытается изобразить более-менее удачные вариации на тему «Ориона», я возьму только таких, которые сумеют меня удивить. А у прочих я готов разве что покупать патенты на действительно хорошие решения отдельных элементов.
Воспоминания прервал «Сатурн». Откатав программу, он пошел на посадку. Лихо приземлился в начале полосы, прокатился до стартовой отметки, развернулся и замер. Пропеллер, останавливаясь, сделал ещё несколько оборотов. Пыхнул стравливаемый из котла пар. Дверца кабины откинулась, из неё на крыло выбрался бывший есаул Сергей Прокопьевич Авдеев. Красуясь непонятно перед кем, спрыгнул на утрамбованную землю и промаршировал к Веретенникову. Стрельнул взглядом куда-то за спину начальству и доложил: